Close Sidebar

admin Teennews

music, opera, style life, theatre, інтерв'ю,

02.07.2016

прочитати українською

Рецепт успеха украинской певицы Сусанны Чахоян – не только быть красивой, но и досконально знать свое дело, ценя оперные традиции. Аккумулировать их и передать зрителю со сцены, соединить в своем творчестве прошлое и будущее, новое и привычное – это стоит того, чтобы служить уникальному оперному искусству.

susanna-tchakhoianУ Сусанны Чахоян, заслуженной артистки Украины, есть редкая способность быть вот таким «аккумулятором», впитывать в себя историю, «хорошо забытое старое», и трансформировать все это во что-то очень современное. Поэтому у неё получается передать публике «информацию из прошлого» так, чтобы это захватывало зрителя сегодня.

Сусанна выступает в разных концертных залах мира, и в киевских, конечно же, тоже: артисты Национальной Оперы создают для публики камерные программы, которые воспринимаются на одном дыхании, впечатляют потрясающей красотой и надолго заряжают энергией.

Сусанна Чахоян работает над такими концертами вместе с известным во многих странах мира солистом украинской Оперы Тарасом Штондой и концертмейстером Анастасией Титович. Киевляне эти концертные новинки и вечеринки стараются не пропускать: ведь это – академическое пение от лучших! Очень вдохновляющие выступления, побывав на которых, потом долго летаешь как на крыльях.

У Сусанны – колоратурное сопрано, как у её знаменитой учительницы, великой оперной певицы Евгении Мирошниченко. При этом Сусанна Чахоян отлично разбирается не только в нотах и истории музыки, но и в нарядах, стиле и beauty-life: ведь жизнь оперной дивы – это не только репетиции и выступления, но и участие в телешоу, в «великосветских» приемах… Вечерами надо выглядеть как королева и, бывает, появляться на самых настоящих балах… О балах и праздниках мы хотели услышать из первых уст побольше. Но узнали из интервью с Сусанной очень много интересного об оперном искусстве и о работе оперной артисткой.

– Балы? Это атрибут статусности. Они и создавались для того, чтобы в обществе представляли друг друга, чтобы осуществлялся обмен новостями, эдакий networking. Культурный же аспект балов – это малая часть, вишенка на торте: красивая программа, оркестр на сцене, приглашённая звезда… Это элитарная культура. Но она мало имеет отношения к тому, чем мы вообще занимаемся. Участие в таких мероприятиях обычно очень выматывает. Это утомительные технические репетиции, выстраивание камер, микрофонов, саундчеки – все, чем мы, оперные певцы, не любим заниматься. Мы свободны на театральной сцене. А балы предполагают  определенные ограничения.

– Элитарность оперного искусства – это значит, что вы выступаете для элиты, высоких чиновников и для знатоков, для тех, кто что-то в опере понимает. Не обидно, что плоды вашего труда оказываются понятны не каждому? Ведь опера – это искусство, которое требует подготовки восприятия.

– Я не считаю, что большинство чиновников принадлежит к этой культурной элите, готовой воспринимать такое искусство. Элита – это культурная часть общества. Подготовленная, с семейными традициями, с воспитанными духовными ценностями – вот это элита, наш зритель, который придет на наши программы, туда, где будут звучать немецкий, французский языки, поэзия, соединенная с музыкой. И наша задача – в том, чтобы сохранить эту элиту и воспитать новое поколение.

– Что значит «лирико-колоратурное сопрано»? Чем это отличается от «классического сопрано» рок-звезды Дианы Арбениной, например? Если строчки в ее песне – не аллюзия, конечно?

– Наверное, основное отличие – поешь ли ты с микрофоном или без. Если можешь петь без микрофона, пробить оркестр, хор и остаться sopra, сверху… Но вообще cопрано – это просто окраска звука, женский тембр голоса с определенным диапазоном.

– Почему ваши родители дали вам такое яркое имя? Они от рождения «планировали» вас в артистки?

 – Своим именем я обязана своему отцу. Так звали его любимую двоюродную сестру, она была необычайной красоты, погибла под обломками универмага в Ленинакане во время землетрясения. Папа ее очень любил, и в ее честь назвал меня. Почему артистическое? В армянских семьях довольно часто услышишь красивые имена.

– Вы отвлекались от фортепиано в старших классах? Или была только музыкалка?

– В этом плане моя юность была совсем не типичной: не бегала на свидания, у меня не было ни дискотек, ни романтических приключений. Я была ужасно серьёзной, надо мной даже мальчишки в школе подтрунивали из-за этого. Как женщина я расцвела позже, уже в консерватории. Пение раскрыло меня. Играя на фортепиано, сосредотачиваешься больше на интеллектуальном процессе. А пение – это большая свобода выражения, в том числе и выражения своей женской природы.

– Почему вы вообще выбрали фортепиано? А не скрипку?

– Я не помню этот момент, кто кого выбирал. Мои родители – музыканты. Поскольку у меня пальцы очень длинные и крупная рука – для Рахманинова в самый раз. Стала заниматься с пяти лет, а осознанно – в 7-8 классах.

– Стать музыкантом -это карма для того, кто родился в музыкальной семье?

– Я до 7 класса училась в математическом. Это был экспериментальный класс с потрясающими учителями!

– Вы не пожалели, что не стали потом заниматься математикой или другими точными науками?

– Математическое мышление очень помогает при разучивании партии. Особенно это касается понимания формы, структуры. Какие-то акценты, выстроенность спектакля… В этом есть что-то от математики.

susanna-tchakhoian_AK

Сусанна Чахоян: “Пение – это большая свобода выражения, в том числе и выражения своей женской природы”

– Все артистки ощущают баланс формы и содержания так же?

– Нет, у всех по-разному. Я хорошо слышу, когда вокалист – не просто ремесленник, а музыкант. С первых звуков становится ясно, владеет ли певец только своей партией или находится в гармонии со всей партитурой спектакля, слышит только себя или сливается с оркестром и партнёрами.

– Кто-то может крыть артистизмом…

– У каждого свои фишки. Есть настолько одарённые люди, что им, может, и не нужно глубокое образование. Некоторые просто интуитивно ощущают процесс. Срабатывает компенсаторика: у кого-то чего-то не хватает, и оно перекрывается другим. Всегда что-то выведет к свету. Если мы говорим о профессионалах, конечно.

– Как вы думаете, в Украине будут говорить о вас как о выдающемся педагоге?

– Время покажет. Сейчас я преподаю в институте им. Р. Глиэра, и делаю это с большим удовольствием.

– Как насчет студенческого «потребительства»? Есть ощущение, что преподавание – это неблагодарное занятие?

– Главное, чтобы были студенты, которые окупают все «страдания». У меня есть такие. Их успехам радуюсь, как успехам собственного сына!

– Вы – лауреат многих вокальных конкурсов в Европе. В чем смысл таких «баттлов» между оперными вокалистами? Ведь и так понятно, что таких людей в мире – единицы, что все они отлично владеют голосом, и что они – лучшие. Как же можно устраивать соревнования между ними и выбирать самого-самого?

– Конкурсы – это настолько неоднозначно! Если в инструментальном искусстве есть объективные вещи: слышно, справился ты с произведением или нет, то вокал – вещь совершенно субъективная. Даже если с точки зрения одного из членов жюри ты справился, то с точки зрения другого – нет. Он слышит твой голос как-то иначе, по-другому представляет арию…Завоёванная на конкурсе победа не всегда обещает интересного публике исполнителя. Моим стремлением на конкурсах было не получение премий, а освоение репертуара. Я хотела услышать, как поют представители разных национальных школ: корейцы, китайцы, итальянцы, французы, немцы… Без саморазвития наша профессия увядает. Если не идешь вперед, то движешься назад. Я и сейчас езжу на мастер-классы, на занятия по технике вокала. И за рубеж, и в Украине: здесь я занималась с достойными музыкантами, и очень благодарна каждому из них. Нужно не останавливаться, постоянно что-то искать, и конкурсы – часть поиска. Я привозила новые произведения, ноты, записи, когда ещё нельзя было отыскать их в интернете. Слушала другие колоратурные сопрано, сразу же записывала, как исполняют каденции: фиксировала для себя стилевые особенности, нюансы чьего-то исполнения… Теперь багаж уже есть, но если вопрос касается нового стиля или произведения, то все начинается снова: слушаешь разных исполнителей, сверяешь, читаешь, что-то сам ищешь в нотах…

susanna-tchakhoian_AK

– То есть, если где-то в мире появится еще подобное сопрано, вы об этом узнаете, отследите?

– Конечно! Я студенткам задаю вопрос: а кто твоя любимая певица? И некоторые не могут ответить! И вот это меня пугает! Я думаю: «Боже мой! Девочка, ты занимаешься вокалом, ты получаешь высшее образование, хочешь быть певицей!..». Молодежь меня удивляет с этой точки зрения. Мы студентами тащили вот эти большие магнитофоны в консерваторию, с какими-то подпольными записями, кто-то откуда-то что-то привёз, мы всё это слушали. На нашем курсе были такие энтузиасты, которые говорили на итальянском языке. Шли гулять, и ребята начинали болтать на итальянском. Для меня вот это – показатель заинтересованности в своей профессии. Стремление что-то привнести в неё. Не просто «мы развлекаемся!», а когда каждый вид твоей деятельности каким-то образом связан с профессией.

– Сейчас студент запросто может сказать: «У меня есть мнение, я считаю так»…

– …при этом, если спросить, на чём основывается его мнение, копнуть глубже, то там будет пустота. Есть во всём этом какая-то поверхностность. И это ведёт к непрофессионализму во всех сферах. Недавно одну студентку спрашиваю: назови-ка пять романсов Рахманинова. Застопорилась! Но ведь это же элементарные вещи! Признаюсь, к романсам я тоже пришла поздно. Вообще камерный жанр я первое время недооценивала. Я любила крупные формы, симфонический оркестр… А камерный жанр, романсы, миниатюры я не понимала. Пришла к этому уже на последних курсах консерватории, под влиянием великолепных концертмейстеров Раисы Ойгензихт и Людмилы Ивановой.

– Где больше возможностей для нюансировки: в опере или в камерном жанре?

– В камерном, однозначно! Опера – это более крупные мазки. Яркие, сочные краски, но их набор несколько ограничен. А вот то, чем можно блеснуть в камерном жанре – это полная палитра. Интересно вот что: мастерство, которое приобретаешь в работе над романсами, привносит новые краски и в оперу! И тогда твоя оперная трактовка становится намного интереснее, со множеством нюансов. Это как затёртые картины, которые преображаются при реставрации.

– Почему вы отдали предпочтение карьере оперной артистки, а не пианистки? Как произошло «переключение»?

– Не мы выбираем профессию, а профессия выбирает нас. Я жила на сцене, была реализованным музыкантом, со своим «миром», и пришла в профессию певицы уже зрелой личностью. В Одесской Консерватории, в оперной студии, ставили «Травиату». Я остановилась, завороженная этими звуками, и с тех пор ни о чем другом не могла мечтать.

– Это же другой способ выражения…

– Как человек становишься другим. Сегодня это трудно, наверное, представить тем, кто видит меня на сцене, но я была закрепощенной, от сидения за роялем я была такая скрюченная, слишком сосредоточенная… Совершенно иной образ.

– В какой-то момент вам стало очевидно, что просто пианисткой вы не останетесь в рамках вашей карьеры, что вы, всё-таки, будете петь…

– Я чувствовала, что во мне что-то есть, то, что глубоко спрятано. Я убеждена, что это и разглядела во мне Евгения Мирошниченко. После её резюме «Я тебя, деточка, возьму в класс» у меня будто крылья выросли.

– То, что вы стали выходить на сцену в качестве вокалистки, артистки, стало для вас шагом вперёд относительно вашего предыдущего опыта?

–  Я до сих пор считаю, что выше инструментального искусства ничего нет, если сравнивать вокальное искусство и инструментальное. В фортепианном или скрипичном искусстве есть просто ремесло, то, что можешь оценить мозгами, на концерте: да, у него прекрасная техника, он хорошо владеет инструментом, который хорошо звучит… Но есть высшие вещи: когда чувствуется интеллект исполнителя, идея, особая философия. Такого уровня в вокале добиваются единицы. Музыканты, которые оставляют после себя колоссальный след в истории исполнительства: Фишер Дискау, Элизабет Шварцкопф

– Достаточное ли количество лирических спектаклей в репертуаре Национальной Оперы?

– Да. Драматических, конечно, всегда больше. Я бы добавила еще комических.

– Какие постановки в Национальной Опере интересны для школьников, студентов, для молодых людей?

– Для молодёжи должен быть современный спектакль в смысле правдивого выражения эмоций. И совершенно не важна тематика или название оперы. Ведь современная режиссура – это не только и не столько какие-то космические костюмы и декорации, или суперсвет, не только минимализм. Лично для меня это – реальные взаимоотношения героев, живые люди на сцене. Это всегда найдет отклик у любого поколения. Человек, придя в театр и не увидев настоящую жизнь на сцене, произносит знаменитую фразу Станиславского: «Не верю!». И второго шанса полюбить оперу у него может не быть. Если же им показать наш великолепный спектакль «Риголетто», вернув во взаимоотношения героев живость, искренность, естественность интонации, правдивость во взгляде, в позе, в пластике, в реакции друг на друга, то и восприятие молодых людей может быть гораздо острее. Я в этом убеждена!

– Разве опера может быть искренней, несмотря на весь свой антураж?

– Конечно. Я мыслю это только так! Есть примеры удачных оперных постановок кинорежиссерами. Несмотря на некоторую условность жанра, всё же главными темами остаются любовь и ненависть, дружба и предательство, патриотизм, честь, вера, – то, что всегда затрагивает человеческую душу. И здесь очень много зависит от певца, который должен с помощью своей интонации донести эту тему до слушателя.

– В архивах стоит искать новую музыку? Какие-то исследования должны вестись? Интересно ли артистам брать какой-то материал от архивистов?

– Несомненно! Мы в определенном смысле потребители: берём готовый материал. Сбор такого материала – это отдельная профессия. Часто как раз на такой вот основе появляются авторские шедевры. Если бы, например, Украинский Хор не поехал бы в однажды в Америку, и Джордж Гершвин не зашёл бы в зал и не услышал украинскую колыбельную, не появилась бы знаменитая Summer Time.

– Может ли такое происходить сейчас?

– Может. Только Гершвины в дефиците)))))

Интервью: Полина Аксёнова
Фото: Александр Кузьмин
Ретушь: Мария Парамонова

Фото обложки: susannachakhoian.com


Прочитати ще
Підтримати сайт / Support:

Ти можеш матеріально підтримати сайт – зробити довільний донейшн через Paypal. Щиро дякуємо, що ти цінуєш нашу працю й допомагаєш оплачувати витрати з утримування сайту! Тоді ми матимемо змогу заохочувати до співробітництва нових цікавих авторів і технічно розвивати портал. Щоб здійснити підтримку та зробити переказ, натисни кнопку Donate.

We will be able to encourage new interesting authors to collaborate and technically develop the portal. We sincerely thank you friends for appreciating our work and helping us pay for the costs of maintaining the site. You can Paypal.

Увійти / Login
Підпишися на щотижневий дайджест!
Долучайся до нас у всіх соцмережах і проєктах:
PayPal:

© 2010-2020, ContentLab. Усі права захищені. Використання будь-яких матеріалів, що розміщені на сайті TEENСORR, дозволяється за умови посилання на teencorr.com.ua. Для інтернет-видань є обов'язковим пряме відкрите для пошукових систем гіперпосилання на http://teencorr.com.ua. Посилання має бути розміщене в незалежності від повного або часткового використання матеріалів. Гіперпосилання (для інтернет-видань) – має бути розміщене в підзаголовку чи в першому абзаці матеріалу.

Перейти к верхней панели