Close Sidebar

Картинка профиля Teennews Teennews

music, opera, style life, theatre, интервью,

02.07.2016

прочитати українською

Рецепт успеха украинской певицы Сусанны Чахоян — не только быть красивой, но и досконально знать свое дело, ценя оперные традиции. Аккумулировать их и передать зрителю со сцены, соединить в своем творчестве прошлое и будущее, новое и привычное — это стоит того, чтобы служить уникальному оперному искусству.

susanna-tchakhoianУ Сусанны Чахоян, заслуженной артистки Украины, есть редкая способность быть вот таким «аккумулятором», впитывать в себя историю, «хорошо забытое старое», и трансформировать все это во что-то очень современное. Поэтому у неё получается передать публике «информацию из прошлого» так, чтобы это захватывало зрителя сегодня.

Сусанна выступает в разных концертных залах мира, и в киевских, конечно же, тоже: артисты Национальной Оперы создают для публики камерные программы, которые воспринимаются на одном дыхании, впечатляют потрясающей красотой и надолго заряжают энергией.

Сусанна Чахоян работает над такими концертами вместе с известным во многих странах мира солистом украинской Оперы Тарасом Штондой и концертмейстером Анастасией Титович. Киевляне эти концертные новинки и вечеринки стараются не пропускать: ведь это – академическое пение от лучших! Очень вдохновляющие выступления, побывав на которых, потом долго летаешь как на крыльях.

У Сусанны – колоратурное сопрано, как у её знаменитой учительницы, великой оперной певицы Евгении Мирошниченко. При этом Сусанна Чахоян отлично разбирается не только в нотах и истории музыки, но и в нарядах, стиле и beauty-life: ведь жизнь оперной дивы – это не только репетиции и выступления, но и участие в телешоу, в «великосветских» приемах… Вечерами надо выглядеть как королева и, бывает, появляться на самых настоящих балах… О балах и праздниках мы хотели услышать из первых уст побольше. Но узнали из интервью с Сусанной очень много интересного об оперном искусстве и о работе оперной артисткой.

— Балы? Это атрибут статусности. Они и создавались для того, чтобы в обществе представляли друг друга, чтобы осуществлялся обмен новостями, эдакий networking. Культурный же аспект балов – это малая часть, вишенка на торте: красивая программа, оркестр на сцене, приглашённая звезда… Это элитарная культура. Но она мало имеет отношения к тому, чем мы вообще занимаемся. Участие в таких мероприятиях обычно очень выматывает. Это утомительные технические репетиции, выстраивание камер, микрофонов, саундчеки – все, чем мы, оперные певцы, не любим заниматься. Мы свободны на театральной сцене. А балы предполагают  определенные ограничения.

— Элитарность оперного искусства – это значит, что вы выступаете для элиты, высоких чиновников и для знатоков, для тех, кто что-то в опере понимает. Не обидно, что плоды вашего труда оказываются понятны не каждому? Ведь опера – это искусство, которое требует подготовки восприятия.

— Я не считаю, что большинство чиновников принадлежит к этой культурной элите, готовой воспринимать такое искусство. Элита – это культурная часть общества. Подготовленная, с семейными традициями, с воспитанными духовными ценностями — вот это элита, наш зритель, который придет на наши программы, туда, где будут звучать немецкий, французский языки, поэзия, соединенная с музыкой. И наша задача — в том, чтобы сохранить эту элиту и воспитать новое поколение.

— Что значит «лирико-колоратурное сопрано»? Чем это отличается от «классического сопрано» рок-звезды Дианы Арбениной, например? Если строчки в ее песне – не аллюзия, конечно?

— Наверное, основное отличие – поешь ли ты с микрофоном или без. Если можешь петь без микрофона, пробить оркестр, хор и остаться sopra, сверху… Но вообще cопрано – это просто окраска звука, женский тембр голоса с определенным диапазоном.

— Почему ваши родители дали вам такое яркое имя? Они от рождения «планировали» вас в артистки?

 — Своим именем я обязана своему отцу. Так звали его любимую двоюродную сестру, она была необычайной красоты, погибла под обломками универмага в Ленинакане во время землетрясения. Папа ее очень любил, и в ее честь назвал меня. Почему артистическое? В армянских семьях довольно часто услышишь красивые имена.

— Вы отвлекались от фортепиано в старших классах? Или была только музыкалка?

— В этом плане моя юность была совсем не типичной: не бегала на свидания, у меня не было ни дискотек, ни романтических приключений. Я была ужасно серьёзной, надо мной даже мальчишки в школе подтрунивали из-за этого. Как женщина я расцвела позже, уже в консерватории. Пение раскрыло меня. Играя на фортепиано, сосредотачиваешься больше на интеллектуальном процессе. А пение – это большая свобода выражения, в том числе и выражения своей женской природы.

— Почему вы вообще выбрали фортепиано? А не скрипку?

— Я не помню этот момент, кто кого выбирал. Мои родители – музыканты. Поскольку у меня пальцы очень длинные и крупная рука – для Рахманинова в самый раз. Стала заниматься с пяти лет, а осознанно – в 7-8 классах.

— Стать музыкантом -это карма для того, кто родился в музыкальной семье?

— Я до 7 класса училась в математическом. Это был экспериментальный класс с потрясающими учителями!

— Вы не пожалели, что не стали потом заниматься математикой или другими точными науками?

— Математическое мышление очень помогает при разучивании партии. Особенно это касается понимания формы, структуры. Какие-то акценты, выстроенность спектакля… В этом есть что-то от математики.

susanna-tchakhoian_AK

Сусанна Чахоян: «Пение – это большая свобода выражения, в том числе и выражения своей женской природы»

— Все артистки ощущают баланс формы и содержания так же?

— Нет, у всех по-разному. Я хорошо слышу, когда вокалист – не просто ремесленник, а музыкант. С первых звуков становится ясно, владеет ли певец только своей партией или находится в гармонии со всей партитурой спектакля, слышит только себя или сливается с оркестром и партнёрами.

— Кто-то может крыть артистизмом…

— У каждого свои фишки. Есть настолько одарённые люди, что им, может, и не нужно глубокое образование. Некоторые просто интуитивно ощущают процесс. Срабатывает компенсаторика: у кого-то чего-то не хватает, и оно перекрывается другим. Всегда что-то выведет к свету. Если мы говорим о профессионалах, конечно.

— Как вы думаете, в Украине будут говорить о вас как о выдающемся педагоге?

— Время покажет. Сейчас я преподаю в институте им. Р. Глиэра, и делаю это с большим удовольствием.

— Как насчет студенческого «потребительства»? Есть ощущение, что преподавание — это неблагодарное занятие?

— Главное, чтобы были студенты, которые окупают все «страдания». У меня есть такие. Их успехам радуюсь, как успехам собственного сына!

— Вы – лауреат многих вокальных конкурсов в Европе. В чем смысл таких «баттлов» между оперными вокалистами? Ведь и так понятно, что таких людей в мире – единицы, что все они отлично владеют голосом, и что они – лучшие. Как же можно устраивать соревнования между ними и выбирать самого-самого?

— Конкурсы – это настолько неоднозначно! Если в инструментальном искусстве есть объективные вещи: слышно, справился ты с произведением или нет, то вокал – вещь совершенно субъективная. Даже если с точки зрения одного из членов жюри ты справился, то с точки зрения другого — нет. Он слышит твой голос как-то иначе, по-другому представляет арию…Завоёванная на конкурсе победа не всегда обещает интересного публике исполнителя. Моим стремлением на конкурсах было не получение премий, а освоение репертуара. Я хотела услышать, как поют представители разных национальных школ: корейцы, китайцы, итальянцы, французы, немцы… Без саморазвития наша профессия увядает. Если не идешь вперед, то движешься назад. Я и сейчас езжу на мастер-классы, на занятия по технике вокала. И за рубеж, и в Украине: здесь я занималась с достойными музыкантами, и очень благодарна каждому из них. Нужно не останавливаться, постоянно что-то искать, и конкурсы – часть поиска. Я привозила новые произведения, ноты, записи, когда ещё нельзя было отыскать их в интернете. Слушала другие колоратурные сопрано, сразу же записывала, как исполняют каденции: фиксировала для себя стилевые особенности, нюансы чьего-то исполнения… Теперь багаж уже есть, но если вопрос касается нового стиля или произведения, то все начинается снова: слушаешь разных исполнителей, сверяешь, читаешь, что-то сам ищешь в нотах…

susanna-tchakhoian_AK

— То есть, если где-то в мире появится еще подобное сопрано, вы об этом узнаете, отследите?

— Конечно! Я студенткам задаю вопрос: а кто твоя любимая певица? И некоторые не могут ответить! И вот это меня пугает! Я думаю: «Боже мой! Девочка, ты занимаешься вокалом, ты получаешь высшее образование, хочешь быть певицей!..». Молодежь меня удивляет с этой точки зрения. Мы студентами тащили вот эти большие магнитофоны в консерваторию, с какими-то подпольными записями, кто-то откуда-то что-то привёз, мы всё это слушали. На нашем курсе были такие энтузиасты, которые говорили на итальянском языке. Шли гулять, и ребята начинали болтать на итальянском. Для меня вот это – показатель заинтересованности в своей профессии. Стремление что-то привнести в неё. Не просто «мы развлекаемся!», а когда каждый вид твоей деятельности каким-то образом связан с профессией.

— Сейчас студент запросто может сказать: «У меня есть мнение, я считаю так»…

— …при этом, если спросить, на чём основывается его мнение, копнуть глубже, то там будет пустота. Есть во всём этом какая-то поверхностность. И это ведёт к непрофессионализму во всех сферах. Недавно одну студентку спрашиваю: назови-ка пять романсов Рахманинова. Застопорилась! Но ведь это же элементарные вещи! Признаюсь, к романсам я тоже пришла поздно. Вообще камерный жанр я первое время недооценивала. Я любила крупные формы, симфонический оркестр… А камерный жанр, романсы, миниатюры я не понимала. Пришла к этому уже на последних курсах консерватории, под влиянием великолепных концертмейстеров Раисы Ойгензихт и Людмилы Ивановой.

— Где больше возможностей для нюансировки: в опере или в камерном жанре?

— В камерном, однозначно! Опера – это более крупные мазки. Яркие, сочные краски, но их набор несколько ограничен. А вот то, чем можно блеснуть в камерном жанре – это полная палитра. Интересно вот что: мастерство, которое приобретаешь в работе над романсами, привносит новые краски и в оперу! И тогда твоя оперная трактовка становится намного интереснее, со множеством нюансов. Это как затёртые картины, которые преображаются при реставрации.

— Почему вы отдали предпочтение карьере оперной артистки, а не пианистки? Как произошло «переключение»?

— Не мы выбираем профессию, а профессия выбирает нас. Я жила на сцене, была реализованным музыкантом, со своим «миром», и пришла в профессию певицы уже зрелой личностью. В Одесской Консерватории, в оперной студии, ставили «Травиату». Я остановилась, завороженная этими звуками, и с тех пор ни о чем другом не могла мечтать.

— Это же другой способ выражения…

— Как человек становишься другим. Сегодня это трудно, наверное, представить тем, кто видит меня на сцене, но я была закрепощенной, от сидения за роялем я была такая скрюченная, слишком сосредоточенная… Совершенно иной образ.

— В какой-то момент вам стало очевидно, что просто пианисткой вы не останетесь в рамках вашей карьеры, что вы, всё-таки, будете петь…

— Я чувствовала, что во мне что-то есть, то, что глубоко спрятано. Я убеждена, что это и разглядела во мне Евгения Мирошниченко. После её резюме «Я тебя, деточка, возьму в класс» у меня будто крылья выросли.

— То, что вы стали выходить на сцену в качестве вокалистки, артистки, стало для вас шагом вперёд относительно вашего предыдущего опыта?

—  Я до сих пор считаю, что выше инструментального искусства ничего нет, если сравнивать вокальное искусство и инструментальное. В фортепианном или скрипичном искусстве есть просто ремесло, то, что можешь оценить мозгами, на концерте: да, у него прекрасная техника, он хорошо владеет инструментом, который хорошо звучит… Но есть высшие вещи: когда чувствуется интеллект исполнителя, идея, особая философия. Такого уровня в вокале добиваются единицы. Музыканты, которые оставляют после себя колоссальный след в истории исполнительства: Фишер Дискау, Элизабет Шварцкопф

— Достаточное ли количество лирических спектаклей в репертуаре Национальной Оперы?

— Да. Драматических, конечно, всегда больше. Я бы добавила еще комических.

— Какие постановки в Национальной Опере интересны для школьников, студентов, для молодых людей?

— Для молодёжи должен быть современный спектакль в смысле правдивого выражения эмоций. И совершенно не важна тематика или название оперы. Ведь современная режиссура – это не только и не столько какие-то космические костюмы и декорации, или суперсвет, не только минимализм. Лично для меня это — реальные взаимоотношения героев, живые люди на сцене. Это всегда найдет отклик у любого поколения. Человек, придя в театр и не увидев настоящую жизнь на сцене, произносит знаменитую фразу Станиславского: «Не верю!». И второго шанса полюбить оперу у него может не быть. Если же им показать наш великолепный спектакль «Риголетто», вернув во взаимоотношения героев живость, искренность, естественность интонации, правдивость во взгляде, в позе, в пластике, в реакции друг на друга, то и восприятие молодых людей может быть гораздо острее. Я в этом убеждена!

— Разве опера может быть искренней, несмотря на весь свой антураж?

— Конечно. Я мыслю это только так! Есть примеры удачных оперных постановок кинорежиссерами. Несмотря на некоторую условность жанра, всё же главными темами остаются любовь и ненависть, дружба и предательство, патриотизм, честь, вера, — то, что всегда затрагивает человеческую душу. И здесь очень много зависит от певца, который должен с помощью своей интонации донести эту тему до слушателя.

— В архивах стоит искать новую музыку? Какие-то исследования должны вестись? Интересно ли артистам брать какой-то материал от архивистов?

— Несомненно! Мы в определенном смысле потребители: берём готовый материал. Сбор такого материала – это отдельная профессия. Часто как раз на такой вот основе появляются авторские шедевры. Если бы, например, Украинский Хор не поехал бы в однажды в Америку, и Джордж Гершвин не зашёл бы в зал и не услышал украинскую колыбельную, не появилась бы знаменитая Summer Time.

— Может ли такое происходить сейчас?

— Может. Только Гершвины в дефиците)))))

Интервью: Полина Аксёнова
Фото: Александр Кузьмин
Ретушь: Мария Парамонова

Фото обложки: susannachakhoian.com

comments powered by HyperComments
Прочитать еще
Тинкорр в соцсетях
Напечатай и нажми Enter для поиска

© 2010-2017, ContentLab. Все права защищены. Использование любых материалов, размещённых на сайте TEENСORR, разрешается при условии ссылки на teencorr.com.ua. Для интернет-изданий обязательна прямая открытая для поисковых систем гиперссылка на http://teencorr.com.ua. Ссылка должна быть размещена в независимости от полного либо частичного использования материалов. Гиперссылка (для интернет- изданий) – должна быть размещена в подзаголовке или в первом абзаце материала.

Перейти к верхней панели