fbpx
Close Sidebar
functional photo

2 липня 2021 у Львові відбудеться концерт-вистава «Не відпускай!» за участі актора Ахтема Сеітаблаєва, видавчині і поетки Мар’яни Савки та Тріо «Мар’яничі». Відомий режисер і актор Ахтем Сеітаблаєв та мисткиня Мар’яна Савка розкажуть love story у віршах. 

На фоні літа і вечірнього неба можна буде послухати у музичному супроводі тріо «Мар’яничі» поетичний діалог між чоловіком і жінкою, які випадково зустрілися в аеропорту. Чи стане мимовільний погляд початком любові, чи зрозуміють герої, що не хочуть відпускати одне одного? Підуть за покликом серця чи розуму? Чуттєві тексти, ліричні композиції та яскрава акторська гра — створять романтичну атмосферу на даху під липневими зорями.

Тріо «Мар’яничі» — творчий експеримент Мар’яни Савки, Сергія Гуріна й Юрка Романіва. Їхні композиції — мікс сучасної поезії та музики у жанрі блюзу, танго, босанови. У репертуарі тріо близько 30 авторських композицій. Існують три роки.

Мар’яна Савка — фронтвумен гурту, головна редакторка і співзасновниця «Видавництва Старого Лева», письменниця, перекладачка, актриса, перформерка, художниця.

Ахтем Сеітаблаєв — актор, режисер. У фільмографії Ахтема близько десяти кінострічок, серед яких «Кіборги. Герої не вмирають», «Захар Беркут», «Доброволець». Знімався у багатьох серіалах та фільмах, виконав головну роль у стрічці Нарімана Алієва «Додому», грає в театрі.

Юрко Романів — музичний керівник гурту, аранжування і клавішні.

Сергій Гурін — акустична гітара, аранжування.

Вистава відбудеться під відкритим небом на вул. Старознесенській, 22-24. Початок о 19:00.

Harry Potter

11 січня в Жовтневому палаці (МЦКіМ) відбудеться прем’єра мюзиклу «Гаррі Поттер і таємниці Хоґвортса». Історія Гаррі Поттера оживе на сцені й перенесе глядачів у чарівний світ Хоґвортса. Звукові, світлові спецефекти та яскраві реалістичні декорації створять таємничу атмосферу твору Джоан Роулінг. Музику й пісні до вистави, які створюють атмосферу чарівної казки, написав композитор Олександр Чорний.

Перебіг дійства перемістить гостей до «Школи чарів та чаклунства», у «Заборонений ліс» і в коридор із балакучими картинами.  Магічні перетворення актори мюзиклу виконають на очах у глядачів.

Михайло Кукуюк_Катерина Качан

Мотиви п’єси «За двома зайцями» Михайла Старицького надихнули режисерку Анастасію Осмоловську, яка поставила виставу «Голохвастoff». Цією прем’єрою Київський академічний театр драми і комедії на Лівому березі Дніпра розпочне 2019-й рік. Прем’єрні спектаклі відбудуться 23 та 24 лютого, 16 та 29 березня.

Нині всюди барбершопи – замість цирулень, біткоїни – замість кредитних розписок, діджеї замінили таперів… Геть усе навколо стало іншим! Йому вже сорок: і голова гола, і безліч «хвостів»… Мабуть, треба схаменутися, не брехати, повернути борги, закохатися… Чи може ні?..

Катерина Савенкова

Акторка Катерина Савенкова

Вистава – про Голохвастова, у нашому трактуванні він – натура демонічна, він – харизмат, який власним магнетизмом поневолює майже кожного. Уявна сила грошей діє на натовп як гіпноз. Голохвастов, роль якого виконує Михайло Кукуюк, стає кумиром публіки та перетворює своїх шанувальників на маріонеток, – сказала про виставу режисерка Анастасія Осмоловська.

У виставі «Голохвастоff» взяли участь Михайло Кукуюк, Катерина Качан, Ольга Карпова, Тамара Антропова, заслужений артист України Сергій Кияшко, Сергій Булін, Катерина Савенкова, Оксана Лаврик, Анастасія Баша, Дмитро Соловйов, Олександр Комаренко, Лілія Яценко, Дарія Домецька, Олег Гоцуляк, Олександр Піскунов, Анастасія Пустовіт, Макар Тихомиров, Володимир Канівець, Андрій Соболєв, Михайло Досенко, Ганна Олександрова, а також музиканти – Олексій Петрожицький, Тимур Бурлака, Антон Портнягін та Василь Солом’яний.

Михайло Кукуюк

Актор Михайло Кукуюк

Нині такі поняття як «селючність», «забитість», «тупість», «жлобство» іноді чомусь трактують як «українськість»… Тема урбанізації в Україні, на мою думку, є більш ємною за смислами та контекстами, ніж просто кіч… – розповів про свої враження від нової вистави Михайло Кукуюк, композитор, автор текстів пісень та виконавець головної ролі. 

Михайло Кукуюк спеціально для «Голохвастоff» створив тексти пісень. А ще він та Олексій Петражицький є авторами музики, яка звучатиме наживо.

Над виставою працювала команда в складі: режисерка-постановниця – Анастасія Осмоловська, художниця-постановниця – Олеся Головач, хореограф-постановник – Павло Івлюшкін, композитори – Михайло Кукуюк, Олексій Петрожицький, автор текстів пісень – Михайло Кукуюк, художниця зі світла – Тетяна Кислицька, режисер зі звуку – Станіслав Ломаковський.

Нагадаємо, у січні Театр на Лівому березі очолив режисер Стас Жирков. Як повідомили на сторінці театру в фейсбуці, цього року, окрім прем’ри вистави «Голохвастoff» за мотивами п’єси «За двома зайцями» Михайла Старицького, відбудуться прем’єрні покази «Сталкерів» за п’єсою Павла Ар’є «На початку та наприкінці часів» та вистави «Погані дороги» за новою п’єсою Наталі Ворожбит.

У театрі працюють над постановками нових вистав за творами українських і зарубіжних авторів: «Я (Романтика)» Миколи Хвильового, «Людяна людина» Сіркку Пелтоли, «Кроляча нора» американського драматурга Девіда Ліндсі-Ебера, «Усі чудові речі» британського драматурга Данкана МакМілана, «Калігула» французького філософа та письменника Альбера Камю, «Друзі» японського письменника і драматурга Кобо Абе та «Наш клас» польського драматурга і режисера Тадеуша Слободзянека у перекладі Олександра Ірванця. Також триває робота над документальним проектом «Мати».

Попередній керівник Київського театру драми і комедії на Лівому березі Дніпра Едуард Митницький, відомий український режисер, народний артист України та педагог, пішов з життя 31 жовтня минулого року. 2019 року у театрі відбудеться презентація та прем’єра документального проекту, присвяченого історії театру та його засновнику Едуарду Митницькому.

Слідкувати за спогадами про акторів Театру на Лівому березі Бориса Романова та Галину Опанасенко можна тут

kazka-v-gayu

У Львові сьогодні діти можуть відвідати «Велике дитяче свято» на подвір’ї НРЦ «Джерело» – до 15:00. У програмі заходу: аніматори; виступи дитячих колективів; конкурси; спортивні розваги; майстер-класи; шкільний патруль від Львівської поліції; ярмарок сувенірів та солодощів; фотозона з повітряною кулею та великими казковими героями. 

Також дитяче свято з безкоштовним входом відбуватиметься вдень у Стрийському парку. Окрім звичних розваг, дирекція вирішила запропонувати дітям фуд-корт зі здоровою їжею та катання на дитячих машинках.

1 – 3 червня у Львові можна відвідати дитячий фестиваль kіDDay, на якому буде навіть еко-вистава. Захід відбуватиметься у Львівській Медіатеці. У недлію, 3 червня, у Львові відбудеться Сімейний фестиваль Lviv Family Day. Захід буде на площі Святого Юра. 

2−3 червня у Львові відбуватиметься XV Всеукраїнський театральний фестиваль дитячих та юнацьких колективів «Казка в гаю» – у Музеї народної архітектури та побуту ім. К. Шептицького (Шевченківський гай). Цьому Фестивалю вже 15 років. Фестиваль приурочений Дню захисту дітей, iдея його — популяризація української казки — джерела добра та мудрості. 

Як повідомляє сайт Львівської міської ради, учасниками фестивалю є колективи з різних областей України. Цьогоріч окрім львівських колективів у фестивалі візьмуть участь митці з м. Івано-Франківська, м. Києва, м. Кропивницького, м. Рівного, міст Бережан, Козови Тернопільської області. Оцінюватиме постановки колективів компетентне журі, до складу якого входять професійні актори, режисери, педагоги, діячі культури. Воно визначить переможців у кожній категорії та за номінаціями: кращий актор; краща режисура; краща сценарна розробка; краще художнє оформлення; краща хореографія; інші номінації на пропозицію журі. Після завершення виступів учасників відбуватиметься театралізоване урочисте закриття, на якому нагородять переможців.

Упродовж фестивальних днів окрім вистав, на відвідувачів чекає велика програма розваг: акторські тренінги для батьків та дітей, створення комп’ютерних ігор та анімації, виставка екзотичних тварин від Львівського міського дитячого еколого-натуралістичного центру, флешмоб складання карти — пазла «Україна моя квітуча», найрізноманітніші майстер-класи та розваги.

На фестивалі «Казка в гаю»-2018 діти подивляться 10 казок: мюзикл «Вовк і козенята на новий лад» від Народного художнього колективу театр пісні «Ка-Приз» ЛЗШ № 43, Львів; «Зоряний хлопчик» від Поетично-фольклорного театру «Взори», Драматичної студії «Давня казка», Бережани Тернопільської області; «Кицин дім» від театрального відділу Київської дитячої школи мистецтв імені Вериківського, Київ; «Василькові рушники» від зразкового театру «Дивосвіт», Козова Тернопільської області; «Уроки творчості та доброти» від Народного художнього колективу України театра-студії «Маска», Кропивницький; «Хлопчик із зеленого стручка» від Червоноградського Зразкового дитячого театру ляльок «Казка»; «Лисиця, що впала з неба» від Театрального колективу «Метаморфози», Сокаль Львівської області; «Дюймовочка» від Театру ляльок Івано-Франківської загальноосвітньої школи-садка І ступеня; «У пошуках щастя» від театрального гуртка «Чорнобривці» підліткового клубу «Фантазія», Рівне; «Жили-були» від Театрального гуртка «Опільська Мельпомена», Рогатин Івано-Франківської області.

Також у вихідні на цьму фесті будуть інтерактивні презентації дитячих книг. 2 і 3 червня з 13.00 з малечею поспілкується Леся Кічура, авторка серії книжок «Добрі мамині казки», а з 15.00 у ці ж дні – Ksenia Fred, авторка книжки «Казки Петрикової бабусі». 

 

Про цікавий захід до Дня захисту дітей повідомили у прес-службі Львівської міської ради Львівському порталу. Для дітей підготували незабутню програму «Аліса в країні чудес», яка відбудеться на міському пікніку. Портал повідомляє, що вся пікнікова територія перетвориться на казкову країну з дивовижною фотозоною та казковими аніматорами. Сюрпризом під час вистави стане затишна церемонія чаювання для маленьких відвідувачів. Організатори обіцяють вікторини, квести від дитячих галявин міського пікніка, фокуси та вечірній перегляд фільму «Аліса в країні чудес». Вхід безкоштовний, орагнізатори чекають на відвідувачів з 10 ранку біля ротонди в парку Франка.

Нагадаємо, у суботу 26 травня у Стрийському парку у Львові відбувся «Забіг за мир та рівність». 

Як святкують у твоєму місті? Розповідай! Пиши нам!

Фото на обкладинці: ua.igotoworld.com

День захисту дітей в Луцьку || Діти Волині

Victoria Loukianetz

 

viktorya-lukyanetsУ п’ятницю, 18 травня, та в суботу, 19 травня, у залі Музею книги і друкарства України відбудеться концерт співачки Вікторії Лук’янець. Виступ примадонни світових оперних теат­рів, володарки неповторного бельканто, якій аплодує публіка найславетніших оперних сцен світу, зокрема Метрополітен-опера та Ла Скала, пройде з нагоди Міжнародного дня музеїв.

На концертах Вікторія Лук’янець виконує оперні арії, українські народні пісні. У Києві вона представить цікаву програму з творів, що входять до її репертуару.

Нагадаємо, 22 серпня 2014 року у Києві відбувся концерт «Скарби української народної пісні», на якому Вікторія Лук’янець співала у супроводі Національної заслуженої капели бандуристів України імені Г.І. Майбороди.

Вікторія Лук’янець – співачка, яка виступала з найвідомішими світовими тенорами — Пласідо Домінго, Хосе Каррерасом та Лучано Паваротті. У 1990 році у Токіо здобула 1-шу премію на Міжнародному конкурсі вокалістів (1990 Tokyo International Vocalists Competition) Концертної асоціації «Музику народові» (The Min-On Concert Association) та у Відні на Міжнародному конкурсі Моцарта (International «Mozart Competition» in Vienna).

Далі дебютувала в Італії, Франції, Португалії, Японії, Греції, Австрії, Британії та багатьох інших країнах світу. В репертуарі Вікторії Лук’янець роль Цариці ночі в опері Моцарта «Чарівна флейта»; партія Джільди (Ріголетто), Віолетти (Травіата), Оскара (Бал-маскарад), Адіни (Любовний напій), Ельвіри (Пуритани), Розіни (Севільський цирульник), Лючії (Лючія ді Ламмермур), Офелії (Гамлет), Олімпії (Казки Гофмана).

Музичну освіту Вікторія розпочала у ранньому віці, до п’яти років, з уроків гри на фортепіано. Навчатися співу почала у віці 14 років, пізніше вступила до Київської державної консерваторії ім. П. Чайковського, яку успішно закінчила у 1989 році. У цьому ж році вона почала свою професійну кар’єру в Академічному театрі опери і балету ім. Тараса Шевченка.

Найкращий соціальний проект липня || Завдяки таланту Вікторії Лук’янець відтворять визначний культурний раритет

longread || В Киеве – петь! Один вечер в dream team Национальной Оперы

Die Zauberflote-09-09-17-ROH-3663 DIE ZAUBERFLOTE PRODUCTION IMAGE (C) ROH. PHOTO TRISTRAM KENTON

Цьогорічний сезон трансляцій Лондонської королівської опери в Україні реалізується в показах чотирьох класичних постановок. У них візьмуть участь кращі світові зірки, а також відомі виконавці оперної та балетної сцен. Сезон показів класичних та нових британських постановок у кіно розпочнеться 25 жовтня з твору Моцарта «Чарівна Флейта».

Класичний спектакль у постановці Девіда МакВікара відкриває обидві сторони опери Моцарта, як комічну, так і серйозну. Глядачі зануряться у фантастичний світ танцюючих тварин, летючих механізмів і яскравого зоряного неба. Твір Моцарта транслюватиметься на великому екрані вперше.

Die Zauberflote-09-09-17-ROH-3179 MAURO PETER AS TAMINO

Опера Моцарта “Чарівна флейта”

Наступний показ, 15 листопада — «Богема» Пуччіні в новій постановці Річарда Джонса під керуванням Антоніо Паппано. На сцені втіляться картини паризького життя другої половини XIX століття. Головні партії виконують Ніколь Кар, Майкл Фабіано, Маріуш Квечі і Надін Сьєрра.

29 листопада на екранах з’явиться хореографічний переказ книги Льюїса Керролла «Аліса в країні чудес».  Балетна постановка являє собою яскраве видовище з відеопроекціями, чечіткою та дивовижними костюмами. Партію Аліси виконала Лорен Катберцсон, у ролі Джека/Валета Чирви – Федеріко Бонеллі.

20 грудня сімейна казка «Лускунчик» знову повертається на екрани. Глядачі по всьому світу будуть зачаровані сніжинками, країною солодощів і величною класичною хореографією в її найбільш класичному варіанті.

За інф. britishcouncil

the-stage

З 7 по 17 вересня на театральній платформі «Сцена 6» у Довженко-Центрі відбудуться покази міжнародної театрально-хореографічної програми ювілейного 10-го фестивалю сучасного мистецтва «Гогольфест».

Восени мультидисциплінарна перформативна платформа «Сцена 6» працюватиме в тестовому режимі. В осінні дні в новому театральному просторі столиці свої вистави покаже «Дикий театр», відбудеться прем’єра оновленої постановки «Наш клас» Сергія Перекреста й прем’єра вистави «Володар мух» Давіда Петросяна.

У майбутньому театральна платформа також працюватиме як експериментальна лабораторія перформативних мистецтв. Вже відомо, що до неї ввійде хореографічна майстерня Віктора Рубана та Звуковий простiр КОРА Максима Коломiйця i Дмитра Радзецького. Також на базі «Сцени 6» працюватиме «Інститут дослідження театру».

the-stage

Під час вистави “Дикого театру”

Під театральний простір у Довженко-Центрі переобладнують частину приміщень 6-го поверху. «Сцена 6» використовуватиме спеціально створену театральну інфраструктуру: велику сцену-трансформер з глядацькою залою на 300 місць, камерну сцену, репетиційні кімнати, простір для науково-дослідної роботи. Функціонуватиме «Сцена 6» в Довженко-Центрі за принципом резидентства. Спеціалісти Довженко-Центру працюють над тим, щоб інтегрувати «Сцену 6» у єдину структуру арт-кластеру.

Нагадаємо: ініціювали створення нового театрального центру в Києві журналіст Олексій Ананов, директорка «Дикого театру» Ярослава Кравченко, режисер Сергій Перекрест та співробітники Національного центру Олександра Довженка.

Також нагадаємо, що «Дикий театр» вже представляв свої постановки у приміщенні Довженко-Центру: це були покази «Іфігенії» та «Гамлету» у травні цього року. Театральні події в Довженко-Центрі відбулися й минулої осені: тоді Британська Рада в Україні презентувала міні-фестиваль нової британської драми «Taking the Stage».  

На 3-му поверсі Довженко-Центру з осені 2016 року вже працює арт-простір Plivka, заснований Яном Спектором. Його резиденти – музичне агентство Ухо, школа медіа-арту Blck Box, фотошкола Віктора Марущенка, книгарня «Кафептах».

Навесні 2017 року на 1-му поверсі Довженко-Центру відкрилася книгарня «Довженко. Книги. Кава. Кіно». Скоро відкриється Музей кіно та буде створений публічний простір «Медіатеки».

Тінкор

За інф. Довженко-Центру

Читати більше:

longread || Іван Козленко: «90-ті роки – це не морок і тінь. Відбувалися експерименти, новаторські речі»

Підтримати TeenCorr

Victoria Loukianetz

Victoria LoukianetzСьогодні, у п’ятницю 17 липня, Вікторія Лук’янець, знаменита українська співачка, виступила в Музеї книги і друкарства України, щоб посприяти відтворенню факсимиле Реймського Євангелія, вітчизняної книжкової пам’ятки XI століття. Акомпануватиме оперній співачці Тетяна Трипольська.

Існує думка, що ця книга походить із бібліотеки Ярослава Мудрого. Також її згадують під 1037 роком у «Повісті минулих літ». Вважають, що Анна Ярославна, донька Ярослава Мудрого, під час шлюбної церемонії, коли виходила заміж за короля Генріха І, дала на цьому Євангелії королівську присягу. Рукопис Реймського Євангелія на пергаменті зберігають у Реймсі у Франції.

Вікторія Лук’янець – українська оперна співачка, сопрано. Народна артистка України, Примадонна Віденської опери. Вона дуже відома в світі десятками виступів на престижних сценах планети: у Метрополітен-опера у Нью-Йорку, у Ла Скала в Мілані, у Королівському театрі Ковент-Гарден у Лондоні, в Опера Бастилія в Парижі, у Баварській державній опері в Мюнхені, у Гамбурзькій державній опері, у Німецькій державній опері в Берліні, у Женевському великому театрі, Королівській опері Валлонії у Льєжі.

Критики відзначають її спів у «Кантаті» Моцарта у Віденському музичному товаристві в Wiener Musikverein, партію Розаури в опері «Хитра вдова» Вольфа-Феррарі на сцені оперного театру Ніцци, партію Берти у опері «Пророк» Джакомо Мейєрбера, партію Віолетти в «Травіаті» Джузепе Верді у Буенос-Айресі. Франко Дзефіреллі, відомий італійський режиссер, із захватом назвав імена «трьох великих Травіат» світу: Марії Каллас, Терези Стратас та Вікторії Лук’янець.

У репертуарі співачки – твори українських композиторів: Миколи Лисенка, Кирила Стеценка, Якова Степового, Льва Ревуцького, Бориса Лятошинського, Мирослава Скорика, Левка Колодуба, Леопольда Ященка, Валентина Сільвестрова, Юрія Іщенка, Лесі Дичко, безліч українських народних пісень.

На відтворення факсимиле Євангелія перерахують кошти зі збору з сьогоднішніх відвідувань музею під час виступу пані Вікторії.

Тінкор

longread || В Киеве — петь! Один вечер в dream team Национальной Оперы

interview || Петь в Опере, быть собой || Знаменитый украинский бас Тарас Штонда — об оперных спектаклях будущего, покорении европейских сцен и школьных уроках музыки
interview || «Культурные люди — это и есть элита». Scene lifestyle оперной дивы Сусанны Чахоян
interview || Когда твоя работа — за роялем. Необычная профессия Анастасии Титович
anastasia-girenkova

26 мая в Киеве начался «Чилдрен Кинофест» – ежегодный международный фестиваль искусства кино для детей и подростков. Во время этого фестиваля ребята могут посмотреть немало интересных, современных и захватывающих мультфильмов и фильмов, созданных в Украине и других странах. 

В создании нескольких фильмов, которые вошли в фестивальную программу в этом году, приняла участие известная украинская актриса Анастасия Гиренкова. С раннего возраста она исполнила множество замечательных ролей в фильмах, которые дети с восторгом смотрели во всем мире.

Знакомься: это Настя!

Из-за детских звездных ролей о ней говорят: «девочка-актриса Украины», хотя Анастасия уже давно известна и своими «взрослыми» работами в кино и на телевидении, и их потрясающим качеством и количеством, и преподаванием. Кроме того, Анастасия – легенда современной украинской «озвучки»: в этой ипостаси она знаменита в роли Кевина в фильме «Один дома», которую озвучила в 1990 году.

Спустя два года, в 92-м, Анастасия сыграла главную роль в ярком и потрясающем украинском фильме «Натурщик», созданном командой звёзд 90-х: режиссером Виктором Василенко и обожаемыми в то время киевлянами известными украинскими актёрами Борисом Романовым и Галиной Опанасенко из Театра Драмы и Комедии на Левом берегу Днепра. Приняв участие в работе над «Натурщиком» наравне с большими профессионалами своего дела, в этом же году Настя озвучила роль Кевина в «Один дома-2». Ролями в «озвучке» Анастасия с большим удовольствием и очень профессионально занимается по сей день – благодаря этой её работе украинцы смогли увидеть немало американских лент. 

Все украинцы, которые любят кинематограф, отлично знают Настю в детских ролях. К примеру, в фильмах 80-х – «Будем ждать, возвращайся», «Маленький грешник», «Племянник». Фильмы с участием Анастасии – визитная карточка актерской работы в детском и молодежном кино.

anastasia-girenkova

“Иванко и царь Поганин”

Каждый ребенок и подросток помнит ее по ролям в фильмах для детей. Например, в «Иванко и Царь Поганин» Анастасия сыграла Повитрулю, и эта роль в 80-х годах сразу же сделала её одной из самых популярных девочек-актрис Украины. В 85-м Настя снова появилась на экране в роли Яны в ленте «Большое приключение», позже – во многих других фильмах. В 90-х годах украинцы видели Настю в нескольких ролях в разных постановках столичного театра Юного зрителя на Липках.  

anastasia-girenkova

“Будем ждать, возвращайся”

Анастасия Гиренкова – актриса, которая удивляет и захватывает зрителей глубиной и мощностью многих своих ролей и скрупулезным, выверенным, серьезным и очень профессиональным подходом к каждой работе. Как актрису ее создавала и выращивала сама жизнь – украинская реальность разных периодов в переходе от постсоветского кино к современному. Насте пришлось прочувствовать весь этот «дух времени», развиться в нем, впитать лучшее из традиций и опыта украинского кино и на основе всей этой удивительной, разнообразной, ошарашивающей базы создать свои собственные роли.

Вдумчивый актёр может всё

Анастасия – невероятно смелая и решительная актриса: кого она только не играла! Иногда в этой смелости она даже эксцентрична: может взяться за самую неожиданную роль, создать такой образ, на который многие другие не осмелились бы. Или реализовать перед камерой такой подход, который другим бы и в голову не пришел. Актерское мастерство само бегает за ней по жизни: Анастасия одним может казаться требовательной и сильной, другие увидят ее легкой и романтичной. Такой природный темперамент – мечта актёра, и Насте повезло. А ещё с самого детства, уже более 30 лет, Анастасия аккумулирует удивительный опыт общения с кинопрофессионалами, знаменитыми актерами и режиссерами прошлого. Она столько умеет и столько знает об украинском кино, что иногда кажется, что так просто не может быть. Но так есть. 

anastasia-girenkova

“Большое приключение”

Анастасия живет по принципу «быть знаменитым некрасиво», и актерское мастерство для нее – не развлечение, а серьезный труд. Но в институте и на киностудиях ей посчастливилось учиться у самых лучших профессионалов, которые передали ей знания и секреты мастерства. Потому и вышло так, что сейчас Настя – «носитель» профессиональных традиций и редкой информации об украинском кинематографе.

anastasia-girenkova

“Дубровский”

Анастасия – одна из немногих молодых актрис, которой свойственны действительная глубина понимания актерского мастерства и уникальный опыт, которые она очень успешно реализует в своем творчестве. Все знают: чтобы хорошо сыграть простое и суметь показать суть, нужно много опыта и глубины, способности прочувствовать и понять сложное. А ещё – знаний, как быть ёмким и выдать зрителю лишь самое главное. Поэтому так интересно наблюдать за Настиной работой в простых ролях. Ведь в кино Настя – с детства, и может в нем всё, ну или почти всё. И, в отличие от «актеров одного амплуа», она никогда не пугалась ни сложных драматических ролей, ни эпизодических, ни комедийных. Так что, если ты оказался на ее мастер-классе, и Анастасия поделилась с тобой своими знаниями и навыками, считай, тебе мега повезло: от нее ты узнаёшь многое об украинском кино минувших 30 лет. 

anastasia-girenkova

Анастасия Гиренкова на фотосессии

Новые работы уникальной «девочки-актрисы» ты можешь увидеть на фестивале «Чилдрен Кинофест-2017». В программе феста – фильмы, в которых Анастасия озвучила главные роли: «Молли Мун и волшебный учебник гипноза», «Жизнь Кабачка», «Маленький монстр» и «Вперед, в школу». Вот так на твоих глазах создается история украинского кино! Приходи смотреть!

Тинкорр

shtonda_SK

Прочитати російською

опубліковано: 03.07.2016

Тарас Штонда, відомий у світі український оперний співак, упевнений, що любити класичні спів і музику може кожен. А можливо, і закохатися в усе це так само сильно, як колись він сам!

Адже опера – це унікальне життя. Артист у ній – це завжди частина чогось великого, що існує вже багато століть. Він – ланка безперервної традиції. І, значною мірою, «продукт» майстерності тих, хто співав оперні твори раніше. У театрі можна бути скільки завгодно особистістю, бути харизматичним, егоїстичним, талановитим, упевненим у собі… Але на сцені навіть найцілісніше, найяскравіше «Я» завжди буде сприйматися лише як частина чогось більшого, ніж одна людина. Як частина історії культури, музики, вокалу, минулих років…

Щоб не згубитися на фоні потужних, знаменитих особистостей, які залишилися в історії українського мистецтва, щоб не бронзовіти, не розчинитися, потрібно знати секрет. Треба бути selfmade: вирости, як Тарас, на київській Русанівці, учитися співати, закінчити консерваторію та пройти довжелезний шлях до великих світових сцен. У Тараса Штонди це вийшло, а ще виходить – не зупинятися. Бачити горизонти, коли вже заспівав багато значущих арій, вірити собі, не гублячись у морі інформації, серйозно підходити до своєї справи, але оптимістично ставитися до життя – це сильні якості, що дозволяють артисту реалізуватися на світовій сцені.

Якою б не була важкою й емоційно насиченою робота, Штонду надихає будь-яка дрібниця: розмова з колегою, пісня на YouTube, телефонний дзвінок, подія, враження… Усе це блискавично «всотується» та видозмінюється його артистичною натурою, щоби вийти у світ у якійсь новій формі: у звуці, у пісні чи в жесті на сцені. Або ж відкластися у «скарбничку» власного артистичного досвіду. Глядачі захоплюються Тарасом Штондою та його здатністю перевтілюватися на сцені: щойно був народний артист, і ось, раптом – п’яничка зі скандинавського пабу, закоханий хлопець або сміливий герой. Що значить бути відомим у всьому світі оперним співаком? Про це Тарас Штонда розповів нам у інтерв’ю.

– Людина приходить із роботи о сьомій вечора, ставить чайник на конфорку – і їй складно уявити, що ось зараз, десь там, у місті – бал, люди у вечірніх сукнях і смокінгах спілкуються, п’ють шампанське, слухають оперних артистів…

– Добре б це сказати організаторам таких балів. Тому що мені потрібно дуже довго ритися у своїй пам’яті, щоби пригадати свою участь у подібних заходах. У чомусь оперний спектакль у своєму ідеальному вираженні і сам є балом. Різниця в тому, що глядач приходить його подивитися. Але ще не придумано такого жанру, щоб він брав участь у опері, вийшов на сцену разом із артистами. Можливо, це оперний спектакль майбутнього.

shtonda_AK

Тарас Штонда: “Оперне мистецтво завжди буде зрозумілим і зовсім непідготовленій людині”

– Можливо, комусь із оперних співаків буває прикро, що звичайні люди часто думають: ось, оперний артист – це той, хто співає для еліти, для депутатів, а не для простих людей?

– Та депутатів не заманиш в театр! Їх раз на рік у театрі побачиш! Оперне мистецтво – воно, напевно, для нашої бідної країни не дуже дешеве. Проте люди, які сюди приходять, – це меломани. Це – нормальний середній клас, освічена інтелігенція нашого суспільства. У жодному разі ми не сприймаємо себе співаючими для політичної еліти. Вони – рідкісні гості в нашій Опері. Кого називати простими людьми… Усі ми люди прості. І наш контингент у Оперному театрі – ті, хто люблять його і можуть собі дозволити заплатити 20 – 500 грн у залежності від місця. У перерахунку на євро чи долари це зовсім небагато.

– Нерідко гості міста фотографують Оперний театр ззовні – як значущу памятку архітектури. Який , на ваш погляд, повинен бути ступінь розуміння оперного мистецтва, щоб купити квиток і все ж зайти в Оперу, прийти на спектакль?

– Оперне мистецтво завжди буде зрозумілим і зовсім непідготовленій людині. Спеціальної підготовки відвідування Оперного театру не вимагає. Потім людина захопиться і досягне такого стану, як, наприклад, у Європі, у Прибалтиці, у скандинавських країнах: там люди буквально виросли в театрі, є справжні оперні меломани.

– Буває, людина довіряє своєму смаку, слухає програму і розуміє, що вона – якісна, добре зроблена. А потім йде в Інтернет, щоб подивитися про артистів більше, і натикається на міркування «біляоперних тітоньок». А там уже – і спеціальні слова, і термінологія, і обговорення, плітки…

– Форуми… Там переважно не новачки. Там – люди, які позиціонують себе знавцями або любителями зі стажем. Існує такий прошарок людей, який обговорює це мистецтво. Є футбольний форум, боксерський форум, форум про кінні перегони. І є оперний форум.

– Коли читаєш такі форуми, складається враження, наче хтось зі «старої гвардії» музикантів нудьгує по якомусь звичному для себе звучанні, якого в нинішній Опері знайти не може, і починаються різні обговорення…

– І таке є. Але в мистецтві не визначають чемпіонів. Немає чітких критеріїв. Оперні форуми – це віртуальна реальність. У людей, які пишуть – лають, хвалять, обговорюють артиста, є це невід’ємне право. Якщо у когось із артистів слабка нервова система, і він здатний, начитавшись пліток про себе, впасти духом, кинути свою професію і вени собі порізати, тому що він, виявляється, такий поганий, значить, вибачте: ти не витримав сучасних реалій! Нормального артиста це тільки підштовхне до роздумів, він подумає: а чим я дав привід написати про себе не дуже добре? Чому мені сьогодні не аплодували? Чому я прочитав про себе на форумі не лише хороше? Нормально, коли артиста не травмує погане прочитане про себе, і не підносять у власній думці гарні відгуки.

shtonda_AK

” У людей, які пишуть – лають, хвалять, обговорюють артиста, є це невід’ємне право”

– Зараз, коли є Інтернет, реакція публіки швидше доходить до артиста, ніж раніше?

– Користувач форуму і журналіст, що пише у пресу про виставу нічим, фактично, не відрізняються. Лише у одного є акредитація, а в іншого – ні. Більш того, артист користувача форуму вважає більш незалежним, ніж журналіста. Хоча, звісно ж, у Європі, коли після прем’єри вистави виходить преса, приємно прочитати про себе щось гарне. І засмучуєшся, коли прочитав про себе не дуже гарний відгук. Співак не повинен орієнтуватися тільки на те, як йому поплескали, що про нього написали. Є об’єктивна реальність: те, ким він став, куди його запрошують і чи запрошують узагалі, як часто і за скільки. Інший артист, який потрібний не лише у своїй, а й у інших країнах, може зверхньо ставитися до преси, яка про нього пише, і до форумів теж. Він до них не байдужий, але розуміє, що є реальність, яка дозволяє йому вважати себе таким, який розвинувся у своїй професії. В Україні форма рецензії вже майже померла, пишуть більше про цікаві колізії… Але ось так, щоб взяти музичну частину й відрецензувати оперний спектакль… Раніше були знамениті оперні рецензенти. – коли ще не було ні Інтернету, ні телевізора. Влас Дорошевич писав про гастролі Шаляпіна в La Scala в 1902 році… Його ім’я дійшло до нас через 100 років.

– Яким чином ви розширюєте репертуар камерних програм? Чим ви керуєтеся, коли берете ноти із цієї ось полиці, а не з якоїсь іншої?

 – Бажання співати щось нове є завжди, не завжди є можливість щось вивчити. Для цього потрібно подолати лінь. Зазвичай партію в опері співак вчить тоді, коли вона йому замовлена. Коли він знає, що йому потрібно десь її заспівати: або в рідному театрі, або в Європі. Камерні ж програми рідко замовляються. Є загальні побажання, але зазвичай ми співаємо те, що подобається. Ну, у Австрії бажано включити у програму твори віденських класиків, у Чехії – чеських… Щоб ще до виконання твору люди заплескали і захопилися, що їх рідне зараз прозвучить. Керуюся своїм бажанням і тим, що люблять інші.

– Як ви вибираєте репертуар народних пісень?

– Найкраще місце, де можна знайти народні пісні в академічному виконанні – YouTube. Там можна пошукати корифеїв української музики минулого. Ось я почув, наприклад, у Михайла Гришка, знаменитого баритона середини XX століття, прекрасну пісню. Вивчив, заспівав.

– Як ви думаєте, чи повинні вестися щодо української музики якісь дослідження, щоби «відкривати» нові твори Середньовіччя або дорадянських років? Чи траплялися випадки, коли ви включали такі твори у свій репертуар?

– У архіви і у глиб століть я не заходжу. Автентичну українську музику не відслідковую. Слухаю знаменитих співаків – корифеїв української оперної академічної музики. Це всім відомі імена: Борис Гмиря, Іван Паторжинський, Михайло Гришко, Анатолій Солов’яненко, Оксана Петрусенко.

shtonda_AK

“Люди, які справді чогось досягли – вони не просто так чогось досягли, це дійсно великі співаки!”

– Чи є такі артисти в історії оперного мистецтва, до рівня майстерності яких ви прагнете?

– Не буду оригінальним: Федір Іванович Шаляпін. Звичайно, я міг чути його й у ранньому дитинстві, але по-справжньому познайомився із творчістю чудового співака, коли мені на 16-річчя подарували набір його платівок. У той час я співав якимсь баском, легким, юнацьким, але вже тоді «захворів» співом Шаляпіна. Я співав під його платівку, як зараз сказали би – «під плюс». І коли мій голос звучав разом із голосом Шаляпіна, моя підсвідомість як би відтинала звуки платівки, і мені здавалося, що я співаю вже дуже навіть схоже. Зараз я з посмішкою згадую про це… І коли я прийшов у музичне училище, мене запитали: ти слухаєш Шаляпіна? Наслідуєш йому? Тоді я ще не міг зрозуміти, що необов’язково наслідувати великого співака – потрібно розуміти, як же він це робить. Шукати себе, навчаючись у Шаляпіна. Важко не захопитися ним: не лише я його наслідував, його сотні співаків наслідували. Тому що він залишив за собою величезну епоху. Потім з’явилися й інші кумири. Я слухав багато музики: оркестрової, фортепіанної, скрипкової. Слухав великих італійців: Енріко Карузо, Тітта Руффо, Марію Каллас, Леонтін Прайс … І, обов’язково, Сергія Лемешева, Марка Рейзена, Бориса Христова… Здебільшого, це співаки минулого.

– А зараз хто?

– Кумири залишилися колишніми. Ось зараз я заслуховувався неаполітанськими піснями Франко Кореллі на телефоні. Один із моїх найулюбленіших співаків. Звісно, є прекрасні співаки і серед моїх сучасників, із деякими з них мені пощастило співати на одній сцені: Йонас Кауфман, Людмила Монастирська, Людовик Тезье, Катерина Семенчук, Матті Салмінен і багато інших.

– Може, ви зараз формуєте чергову «золоту еру» оперного мистецтва?

– Це, безперечно, дуже приємно чути. Цілком можливо, що і ми залишимося в пам’яті наступних поколінь.

– Ви співали на сцені вчора ввечері. А сьогодні приїхали на інтерв’ю. Вам «вистачає» голосу на розмову навіть після виступу напередодні?

– Коли я здоровий, не застуджений, наспіваність не сильно впливає на мій голос. Звісно, якби сьогодні пройшов ще один «Борис Годунов», то, може, я би так, як вчора, не заспівав. Голос втратив би свіжість.

– Напевно, доводиться іноді співати і два вечори поспіль?

– Трапляється і таке.

– Які вистави в нашій Опері обов’язково треба відновити?

 – Будь-який артист завжди чого хоче? Крім слави, матеріальних завоювань, шанувальників? Він роль хоче! І у драматичному театрі завжди на першому плані – роль. Тому мої уподобання в тому, що я хотів би тут побачити – те, у чому я міг би висловитися. Це, звичайно, «Фауст», тим більше, що через 2 роки – 200-річний ювілей великого французького композитора Шарля Гуно, який відзначатиме весь світ. «Фауст» – найзнаменитіша його опера. І в ній – розкішна роль Мефістофеля, яку я нещодавно виконав у Будапешті. Шаляпінська роль –  одна з моїх найулюбленіших. Я для себе виділяю чотири улюблених ролі: Борис Годунов Мусоргського, Борис Тимофійович із «Катерини Ізмайлової» Дмитра Шостаковича, Вотан із «Валькірії» Вагнера і Мефістофель із «Фауста» Гуно. Звичайно, мені хотілося би співати ці партії не тільки на зарубіжних сценах, а й у київському театрі. Ще одна улюблена роль – українська – Тарас Бульба в однойменній опері Миколи Лисенка, яку я із величезним задоволенням знову виконуватиму в новій постановці Національної опери до 150-річчя театру.

– Ваша робота над матеріалом – у тому, щоб передати всі нюанси твору, як це прийнято для нього, чи ви можете привносити щось своє?

–  Я намагаюся перебувати в рамках того, що написав композитор. І концертмейстер дуже сприяє цьому.

shtonda_AK

“Камерна музика допомагає оперній. На камерній сцені немає антуражу, зате є свобода”

– Не годиться виходити за рамки загальноприйнятої інтерпретації?

– Мабуть, тут потрібен баланс між тим, що написано в нотах і тим, що є традиціями виконавців. Досвідчений співак багато знає, він багато слухав. І, крім того, що він бачить у нотах, він знає, як це співали його славетні попередники.

 – У камерних програмах усе мінімалістично: у вас є тільки голос, артистизм і концертмейстер. Усе це дає вам можливість представити слухачеві твір, не відволікаючись на костюми, позолоту оперного залу, постановку із режисурою… Після досвіду камерних виступів оперний антураж не видається зайвим, не навантажує? Навіщо вам це все, якщо ви і без костюмів відмінно створюєте образ?

– Справді, у камерних програмах я сам собі режисер. І я ніколи не співаю просто так. Намагаюся, будучи у смокінгу, без усіляких підручних засобів, без партнерів, без реквізиту, без костюмів, без театрального освітлення створювати якийсь образ. А оперний антураж – ні, він ніколи не здається мені зайвим. Якою би багатою уявою я не володів, я не зможу уявити собі всю оперу. Не довигадаю собі партнера. У камерному залі я не можу ні з ким вступити в поєдинок на шпагах. І не можу, як у оперній ролі Бориса Годунова, схопити когось за шкварки. Тому оперний антураж, мізансцени – це для мене не зайве.

– Що ж для вас більш органічне: динаміка великої оперної сцени, яка дозволяє більше працювати і з жестом, і з рухом, і з партнером, або камерної, де ви обмежені в цих засобах?

– По-різному люблю і оперний, і камерний жанр. Опера важча тим, що я, коли створюю якийсь образ, повинен не розійтися з оркестром, бути в рамках якоїсь мізансцени, не забути, що я на сцені не один, що крім мене є ще й партнери. Частина свідомості завжди сконцентрована на цьому. У камерному жанрі ти начебто вільніший, але від тебе вимагається більша уява, щоб ти був цікавий глядачам. В опері я співаю більше. Але органічне для мене і те, і те. До того ж, співаки, які виступають на камерній естраді, потім набагато яскравіше виглядають у оперних постановках. На камерній сцені, якщо немає нюансів, можна йти. Тому співак змушений знаходити їх. Камерна музика допомагає оперній. На камерній сцені немає антуражу, зате є свобода. Адже оркестр в Опері ніколи так тебе не підхопить, як піаніст.

shtonda_AK

“Якщо ти – вискоий бас, то маєш відбутися як Борис, як Мефістофель”

– Чи є зараз поруч із вами критики, яким ви можете довіряти не менше, аніж вашому педагогу в минулому – Галині Сухоруковій? Які завжди скажуть правду, яку ви зможете прийняти?

– Галина Станіславівна казала: «Тарас, після мене вже нікого більше не слухай. Я схвалю – всі схвалять!» Можливо, це невелике перебільшення, але така була її магія впливу на молодого співака. Однак співак не повинен вічно залишатися «молодим співаком», вічним учнем. Він обов’язково повинен коли-небудь стати авторитетом у своїй свідомості. Він повинен відчувати, що те, що він робить, правильно, і тут допомагає смак, музична освіта. «Артистові потрібно багато знати, щоб правильно відчувати», – писав Євген Нестеренко. Педагогів у мене вже немає. Але я не пихатий, і найбільше ціную похвалу і критику колег.

– Є такі, які наважуються щось сказати?

– Звичайно, я більше люблю захоплення (сміється – прим.ред.). Але критику, зауваження моїх колег, людей, які розуміються  в мистецтві, музикознавців, меломанів завжди сприйму. Артисти – дуже вразливі люди. «Заохочення так само необхідне художнику, як необхідна каніфоль для смичка віртуозу», – говорив Козьма Прутков.

– А ви самі Ваших колег заохочуєте?

– Так, і дуже часто. Але буває, що люди один одному не довіряють. Мовляв, якщо ти мене хвалиш, значить, думаєш протилежне. Я можу сказати, що до мене люди ставляться, мабуть, відчуваючи якусь мою щирість, і не шукають у моїх словах прихованого змісту.

– Які ролі, на ваш погляд, дають артисту оперної сцени, басу, увійти в історію опери?

– Перш за все, це вже названі Борис Годунов і Мефістофель. Борис – це взагалі «роль всіх ролей» для баса. Ще напевно Кончак у «Князі Ігорі» Бородіна, Філіп у «Дон Карлосі» Верді… Узагалі, ввійти в історію можна з будь-якою роллю, це більше залежить не від ролі, а від співака.

– Ви приймаєте участь у постановках із режисурою в сучасному стилі?

– На Заході здебільшого в них і приймаю. Хоча зустрічаються і класичні постановки, наприклад, тричі таким був «Євгеній Онєгін» у Норвегії, Великобританії, Швеції. Але були і відверто сучасні постановки. Більш чи менш вдалі… Я привчаю себе існувати в такій реальності. Ось сказали мені в Бельгії, що в опері «Чародійка» на сцені ніякого князя не буде, а буде топ-менеджер нафтової компанії. Хоча все це – Нижній Новгород, XV століття. Вживаюся в піджачний костюм, усі рухи зовсім інші, а музика колишня. У результаті я відчуваю невідповідність музики до того, що відбувається на сцені: костюму, антуражу, реквізиту, рухів.

– Чим класичним можна пожертвувати, рухаючись у сторону сучасної постановки, щоб опера все-таки залишалася оперою?

– Багато режисерів узагалі цієї межі не бачать. І жертвують усім.

– Опера повинна залишалася класичною, чи вона може змінюватися відповідно до сучасних реалій?

– Класичною… Але не рутинною. Яскравий приклад тому – «Травіата», яку Марта Домінго поставила з Рене Флемінг і Роландо Віллазона. Коли у класичній реальності були такі чудові, природні, багаті мізансцени, глядач бачив на сцені справжнє життя. Деякі опери менше лягають на сучасність, деякі – більше. Одні більше прив’язані до історичних реалій, інші – менше. І кожен випадок індивідуальний. Я не ретроград. Сказати, що я повністю відкидаю всю сучасну режисуру, я не можу.

– Чи треба дітям і підліткам вивчати музику у школах? Чи потрібні «уроки музики»?

– Я думаю, потрібні. Для облагороджування їхніх душ. Щоб підліток думав не тільки про те, як би йому якусь обридлу алгебру відкинути і піти за школу покурити… Це я наводжу найгірший приклад, але хочу цим сказати, що знайомство з музикою ніколи не буде зайвим для формування особистості підлітка. Починати треба з дитинства. Якщо ти шестикласника, який уже сформувався, привів на урок музики, він буде гратися, усе це потай зневажати, так як його всюди оточує поп-музика… Але якщо підліток чує класичну музику із раннього дитинства, то уроки музики тільки допоможуть йому краще пізнати її.

– Років сто тому, наприклад, Лемешева чули на вулиці, по радіо, із кожного гучномовця на будь-якому стовпі.

– Так. Тому що не було цієї хвилі альтернативної музики. Я ріс, і ніякої поп-музики не пам’ятаю. Та й вона була інакшою, не такою як зараз. Навіть естрада була тоді милозвучною, красивою… У моєму дитинстві ця ритмічна, заснована на ударних музика не існувала. Були дискотеки у 70-х, у 80-х, але, все-таки, поп-музикою називалося трохи  інше. Алла Пугачова, прославлена артистка, яка співала «Арлекіно» прекрасним голосом – це зовсім не ті безголосі дівчатка, які співають зараз. Жанр змінювався від певного виразу, від прекрасних текстів, справжньої музики, легкої для сприйняття, до попси в нинішньому розумінні. Зараз діти ростуть на попсі, і знайомити їх із класичною музикою все важче.

– Засилля інших жанрів заважає людям сприймати класичну музику?

– Думаю так. І якщо уявити собі дитину «із чистого аркуша», то вона буде така ж, як і 100, і 200 років тому. Але теперішні діти відрізняються від дітей, що жили 30-50 років тому тим, що в них багато занесено інформації. А основи культури і сприйняття музики закладаються до народження.

– Опера – це завжди про культуру, про цінності, про духовність. Чи потрібна сучасним людям духовність?

– Обов’язково! Чим більше прослуханих у дитинстві класичних музичних творів, тим духовнішою і моральнішою людина виросте. Тим більше її особистість буде облагороджена. І тим менше вона буде здатна на погані, аморальні вчинки. Так і запишіть: пряма залежність від кількості прослуханих творів класичної музики.

Інтерв’ю: Поліна Аксьонова
Адаптація українською: Софія Телеховська
Фото: Олександр Кузьмін
Ретуш: Марія Парамонова
При підготовці матеріалу використані відео каналу fcmrf

Interview || «Культурні люди – це і є еліта». Scene lifestyle оперної діви Сусанни Чахоян

interview || Когда твоя работа — за роялем. Необычная профессия Анастасии Титович

susannachakhoian

Прочитати російською

опубліковано: 02.07.2016 19:50

Рецепт успіху української співачки Сусанни Чахоян – не лише бути красивою, але й досконало знати свою справу, цінуючи оперні традиції. Акумулювати їх і передати глядачеві зі сцени, з’єднати у своїй творчості минуле і майбутнє, нове і звичне – це варте того, щоб служити унікальному оперному мистецтву. 

susanna-tchakhoianУ Сусанни Чахоян, заслуженої артистки України, є рідкісна здатність бути ось таким «акумулятором», вбирати в себе історію, «добре забуте старе», і перетворювати це все у щось дуже сучасне. Тому в неї виходить передати публіці «інформацію з минулого» так, щоб це захоплювало глядача сьогодні.

Сусанна виступає у різних концертних залах світу, і в київських, звичайно ж, теж: артисти Національної Опери створюють для публіки камерні програми, які сприймаються на одному подиху, вражають приголомшливою красою і надовго заряджають енергією.

Сусанна Чахоян працює над такими концертами разом із відомим у багатьох країнах світу солістом української Опери Тарасом Штондою і концертмейстером Анастасією Тітович. Кияни ці концертні новинки та вечірки намагаються не пропускати, адже це – академічний спів від кращих, дуже надихаючі виступи, побувавши на яких, потім довго літаєш як на крилах!

У Сусанни – колоратурне сопрано, як у її знаменитої вчительки, великої оперної співачки Євгенії Мірошниченко. При цьому Сусанна Чахоян відмінно розбирається не лише в нотах та історії музики, а й у шатах, стилі та beauty-life, адже життя оперної діви – це не тільки репетиції та виступи, а й участь у телешоу, у «великосвітських» прийомах… Вечорами треба виглядати як королева і, буває, з’являтися на справжнісіньких балах… Про бали і свята ми хотіли почути з перших вуст детальніше. Але дізналися з інтерв’ю з Сусанною дуже багато цікавого про оперне мистецтво і роботу оперною артисткою.

– Бали? Це атрибут статусності. Вони і створювалися для того, щоб у суспільстві представляли один одного, щоби здійснювався обмін новинами, такий собі networking. А культурний аспект балів – це мала частина, вишенька на торті: гарна програма, оркестр на сцені, запрошена зірка… Це – елітарна культура. Але вона не має відношення до того, чим ми взагалі займаємося. Участь у таких заходах зазвичай дуже втомлює. Це виснажливі технічні репетиції, налаштування камер, мікрофонів, саундчеки – все, чим ми, оперні співаки, не любимо займатися. Ми вільні на театральній сцені, а бали – це завжди певні обмеження.

– Елітарність оперного мистецтва – це значить, що ви виступаєте для еліти, високих чиновників і для знавців, для тих, хто щось розуміє в оперному мистецтві. Вам не прикро, що плоди вашої праці зрозумілі не кожному? Адже опера – це мистецтво, яке вимагає підготовки до його сприйняття.

– Я не вважаю, що більшість чиновників належить до цієї культурної еліти, готової сприймати таке мистецтво. Еліта – це культурна частина суспільства. Підготовлена, з сімейними традиціями, із вихованими духовними цінностями – ось це є еліта, наш глядач, який прийде на наші програми, туди, де будуть звучати німецька, французька мови, поезія, поєднана з музикою. І наше завдання – у тому, щоб зберегти цю еліту і виховати нове покоління.

– Що значить «лірико-колоратурне сопрано»? Чим воно відрізняється від «класичного сопрано» рок-зірки Діани Арбеніної, наприклад, якщо рядки в її пісні – не алюзія, звісно?

– Мабуть, головна відмінність – співаєш ти з мікрофоном чи без. Якщо можеш співати без мікрофона, пробити оркестр, хор і залишитися sopra, зверху… Але взагалі, cопрано – це просто забарвлення звуку, жіночий тембр голосу з певним діапазоном.

– Чому ваші батьки дали вам таке яскраве ім’я? Вони від народження «планували» вас в артистки?

– Своїм ім’ям я зобов’язана моєму батькові. Так звали його улюблену двоюрідну сестру, вона була надзвичайної краси, загинула під уламками універмагу в Ленінакані під час землетрусу. Тато її дуже любив, і в її честь назвав мене. Чому артистичне? У вірменських сім’ях досить часто почуєш красиві імена.

– Ви відволікалися від фортепіано у старших класах? Чи була тільки музикалка?

– У цьому плані моя юність була зовсім нетиповою: я не бігала на побачення, у мене не було ні дискотек, ні романтичних пригод. Я була страшенно серйозною, наді мною навіть діти у школі жартували через це. Як жінка я розцвіла пізніше, вже у консерваторії. Спів розкрив мене. Граючи на фортепіано, зосереджуєшся більше на інтелектуальному процесі. А спів – це велика свобода вираження, в тому числі й вираження своєї жіночої природи.

– Чому ви взагалі вибрали фортепіано, а не скрипку?

– Я не пам’ятаю цього моменту, хто кого вибирав. Мої батьки – музиканти. Оскільки у мене пальці дуже довгі та велика рука – для Рахманінова якраз. Стала займатися в п’ять років, а свідомо – у 7-8 класах.

– Стати музикантом – це карма для того, хто народився у музичній сім’ї?

– Я до 7 класу вчилася в математичному. Це був експериментальний клас із приголомшливими вчителями!

– Ви не пошкодували, що не продовжили займатися математикою або іншими точними науками?

– Математичне мислення дуже допомагає при розучуванні партії. Особливо це стосується розуміння форми, структури. Якісь акценти, вибудуваність вистави… У цьому є щось від математики.

susanna-tchakhoian_AK

Сусанна Чахоян: «Спів – це велика свобода вираження, в тому числі й вираження своєї жіночої природи»

– Всі артистки відчувають баланс форми та змісту так само?

– Ні, у всіх по-різному. Я добре чую, коли вокаліст не просто ремісник, а музикант. З перших звуків стає зрозуміло, чи володіє співак тільки своєю партією, чи знаходиться в гармонії з усією партитурою вистави, чує тільки себе чи зливається з оркестром і партнерами.

– Хтось може крити артистизмом …

– У кожного свої фішки. Є настільки обдаровані люди, що їм, може, і не потрібна глибока освіта. Деякі просто інтуїтивно відчувають процес. Спрацьовує компенсаторика: у когось чогось не вистачає, і воно перекривається іншим. Завжди щось виведе до світла, якщо ми говоримо про професіоналів, звісно.

– Як ви гадаєте, в Україні будуть говорити про вас як про видатного педагога?

– Час покаже. Зараз я викладаю в інституті ім. Р. Глієра, і роблю це з великим задоволенням.

– Як щодо студентського «споживацтва»? Є відчуття, що викладання – це невдячна справа?

– Головне, щоб були студенти, які компенсують усі «страждання». У мене є такі. Їх успіхам радію, як успіхам власного сина!

– Ви – лауреат багатьох вокальних конкурсів у Європі. У чому сенс таких «батлів» між оперними вокалістами? Адже і так зрозуміло, що таких людей в світі – одиниці, що всі вони відмінно володіють голосом і що вони – найкращі. Як же можна влаштовувати змагання між ними і вибирати самого-самого?

– Конкурси – це настільки неоднозначно! Якщо в інструментальному мистецтві є об’єктивні речі: відчутно, впорався ти з твором чи ні, то вокал – річ абсолютно суб’єктивна. Навіть якщо з точки зору одного з членів журі ти впорався, то з точки зору іншого – ні. Він чує твій голос якось інакше, по-іншому уявляє арію… Завойована на конкурсі перемога не завжди обіцяє цікавого публіці виконавця. Моєю метою на конкурсах було не отримання премій, а опанування репертуару. Я хотіла почути, як співають представники різних національних шкіл: корейці, китайці, італійці, французи, німці… Без саморозвитку наша професія в’яне. Якщо не йдеш вперед, то рухаєшся назад. Я і зараз їжджу на майстер-класи, на заняття з техніки вокалу – і за кордон, і Україною. Тут я займалася з гідними музикантами і дуже вдячна кожному з них. Потрібно не зупинятися, постійно щось шукати, і конкурси – частина пошуку. Я привозила нові твори, ноти, записи, коли ще не можна було відшукати їх в Інтернеті. Слухала інші колоратурні сопрано, відразу ж записувала, як виконують каденції: фіксувала для себе стильові особливості, нюанси чийогось виконання… Тепер багаж уже є, але якщо питання стосується нового стилю або твору, то все починається знову: слухаєш різних виконавців, звіряєш, читаєш, сам щось шукаєш в нотах.

susanna-tchakhoian_AK

– Тобто, якщо десь у світі з’явиться подібне сопрано, ви про це дізнаєтеся?

– Звісно! Я студенткам задаю питання: а хто твоя улюблена співачка? І деякі не можуть відповісти. І ось це мене лякає! Я думаю: «Боже мій! Дівчинко, ти займаєшся вокалом, ти отримуєш вищу освіту, хочеш бути співачкою!.. ». Молодь мене дивує з цієї точки зору. Ми студентами тягли ось ці великі магнітофони в консерваторію, з якимись підпільними записами, хтось десь щось привіз – ми все це слухали. На нашому курсі були такі ентузіасти, які говорили на італійській мові. Йшли гуляти, і хлопці починали базікати італійською. Для мене це – показник зацікавленості у своїй професії, прагнення щось привнести в неї. Не просто «ми розважаємося!», а коли кожен вид твоєї діяльності якимось чином пов’язаний із професією.

– Зараз студент запросто може сказати: «У мене є думка, я вважаю так»…

– …при цьому, якщо запитати, на чому ґрунтується його думка, копнути глибше, то там буде порожнеча. Є в усьому цьому якась поверховість, і це веде до непрофесіоналізму в усіх сферах. Нещодавно одну студентку питаю: назви-но п’ять романсів Рахманінова. Застопорилася! Але ж це елементарні речі! Зізнаюся, до романсів я теж прийшла пізно. Взагалі, камерний жанр я спершу недооцінювала. Я любила великі форми, симфонічний оркестр… А камерний жанр, романси, мініатюри я не розуміла. Прийшла до цього вже на останніх курсах консерваторії, під впливом чудових концертмейстерів Раїси Ойгензіхт і Людмили Іванової.

– Де більше можливостей для нюансування: в опері чи в камерному жанрі?

– У камерному, однозначно! Опера – це більші мазки. Яскраві, соковиті фарби, але вибір їх – обмежений. А ось те, що можна використати у камерному жанрі – це повна палітра. Цікаво ось що: майстерність, яку здобуваєш в роботі над романсами, привносить нові фарби і в оперу! І тоді твоє оперне трактування стає набагато цікавішим, із безліччю нюансів. Це як затерті картини, які змінюються при реставрації.

– Чому ви віддали перевагу кар’єрі оперної артистки, а не піаністки? Як сталося «перемикання»?

– Не ми вибираємо професію, а професія обирає нас. Я жила на сцені, була реалізованим музикантом, зі своїм «світом», і прийшла в професію співачки вже зрілою особистістю. У Одеській консерваторії, в оперній студії, ставили «Травіату». Я спинилася, заворожена цими звуками, і з тих пір ні про що інше не могла мріяти.

– Це ж інший спосіб вираження…

– Як людина, стаєш іншим. Сьогодні це, мабуть, важко уявити тим, хто бачить мене на сцені, але я була скутою, від сидіння за роялем я була вся така скручена, занадто зосереджена … Цілком інший образ.

– В якийсь момент вам стало зрозуміло, що просто піаністкою в рамках вашої кар’єри ви не залишитеся, що ви, все-таки, будете співати…

– Я відчувала, що в мені щось є, те, що глибоко заховане. Я переконана, що це і розгледіла в мені Євгенія Мірошниченко. Після її резюме «Я тебе, дитинко, візьму в клас» у мене наче крила виросли.

– Те, що ви стали виходити на сцену в ролі вокалістки, артистки, стало для вас кроком вперед відносно вашого попереднього досвіду?

– Я до сих пір вважаю, що вище інструментального мистецтва немає нічого, якщо порівнювати вокальне мистецтво та інструментальне. У фортепіанному або скрипковому мистецтві є просто ремесло, те, що можеш оцінити мізками, на концерті: так, у нього чудова техніка, він добре володіє інструментом, який добре звучить… Але є вищі речі: коли відчувається інтелект виконавця, ідея, особлива філософія. Такого рівня у вокалі досягають одиниці. Музиканти, які залишають після себе колосальний слід в історії виконавства: Фішер Діскау, Елізабет Шварцкопф…

– Чи достатня кількість ліричних вистав у репертуарі Національної Опери?

– Так. Драматичних, звичайно, завжди більше. Я б додала іще комічних.

– Які постановки у Національній Опері цікаві для школярів, студентів, для молодих людей?

– Для молоді повинен бути сучасний спектакль в сенсі правдивого вираження емоцій. І абсолютно неважливо, яка тематика чи назва опери, адже сучасна режисура – це не тільки і не стільки якісь космічні костюми та декорації, або суперсвітло, не тільки мінімалізм. Особисто для мене це – реальні взаємини героїв, живі люди на сцені. Це завжди знайде відгук у будь-якого покоління. Людина, прийшовши у театр і не побачивши справжнього життя на сцені, вимовляє знамениту фразу Станіславського: «Не вірю!». І другого шансу полюбити оперу в неї може не бути. Якщо ж їм показати наш чудовий спектакль «Ріголетто», повернувши у взаємини героїв жвавість, щирість, природність інтонації, правдивість у погляді, у позі, у пластиці, у реакції один на одного, то і сприйняття молоді може бути набагато гострішим. Я в цьому переконана!

– Хіба опера може бути щирою, не дивлячись на весь свій антураж?

– Звичайно. Я гадаю, це лише так! Є приклади вдалих оперних постановок кінорежисерами. Незважаючи на деяку умовність жанру, все ж головними темами залишаються любов і ненависть, дружба і зрада, патріотизм, честь, віра, –  те, що завжди зачіпає людську душу. І тут дуже багато залежить від співака, який повинен за допомогою своєї інтонації донести цю тему до слухача.

– В архівах варто шукати нову музику? Якісь дослідження повинні вестися? Чи цікаво артистам брати якийсь матеріал від архівістів?

– Безсумнівно! Ми в певному сенсі споживачі: беремо готовий матеріал. Збір такого матеріалу – це окрема професія. Часто саме на такій основі з’являються авторські шедеври. Якби, наприклад, Український Хор не поїхав би одного разу в Америку, і Джордж Гершвін не зайшов би у зал і не почув би українську колискову, чи не з’явилася б знаменита Summer Time?

– Чи може таке відбуватися зараз?

– Може. Тільки Гершвіни у дефіциті 🙂  

Інтерв’ю: Поліна Аксьонова

Адаптація українською: Софія Телеховська

Фото: Олександр Кузьмін

Ретуш: Марія Парамонова

Фото обкладинки: susannachakhoian.com

andriivskyi.descent

«Потвора на Подолі», «Крематорий» – киевляне, которым не понравилось новое здание театра, выстроенное на Андреевском спуске, уже дали этой постройке много разных саркастических прозвищ.

Хотя вообще о вкусах не спорят: кому-то «занятная» новинка пришлась по душе, кому-то – нет. Понятно, что у неё есть противники и сторонники. Это же вопрос восприятия: одним всё модерновое – «самое то», а другим лишь классику подавай.

Так что разговоры об эстетике скандального здания в центре самой любимой всеми городской улицы можно было бы спустить на тормозах. Если бы не другие аргументы, более резкие и весомые, чем споры о красоте.

Например, то, что новое здание – не просто сам по себе домик, а – «встроено» в улицу, у которой есть давно сформировавшийся, исторический и полюбившийся людям стиль. А «новинка» ну никак в него не вписывается. Или то, что постройка, предназначенная для театра, возведена с грубыми нарушениями норм безопасности: ни машиной подъехать, ни противопожарными выходами не воспользоваться, если что. Опасно там будет спектакли смотреть! Разве только – надеяться и верить, что во время спектакля никакого пожара не случится, а иначе кому-то из зрителей наверняка не повезет, уверяют недовольные чёрной коробкой на спуске. 

andriivskyi.descent/

Фото: Громада Андріївського узвозу, fb

Расстраивает киевлян и то, что городские власти ушли в игнор и не обсудили с жителями города обоснованность такой постройки на Андреевском. А киевляне испокон века очень не любят, когда власть не согласовывает с ними городской быт! Но в этот вот раз управители города «не посчитали нужным» это сделать.

bogdan-motuzenko

Богдан Мотузенко, активист, который занимается проблемой нового здания Театра на Подоле

Богдан Мотузенко, один из участников общественной организации «Громада Андріївського узвозу», рассказал нам вчера, 14 января, на одном из музейных мероприятий, что юристы, архитекторы, искусствоведы, и художники, которые вошли в это объединение – люди, в разные времена, постоянно занимавшиеся и проблемами вокруг Гостиного двора, и другими, связанными со столичными зданиями, сейчас оформляют многочисленные обращения в разные органы власти насчет нарушений, связанных с возведением нового здания для театра.

–  А эти учреждения делают в ответ активные «отписки» на эти жалобы. Игнорируя, что происходят многочисленные архитектурные нарушения. Поскольку постройка нарушает ансамбль Андреевского спуска, который является заповедником.

– Какие нарушения?

– Например, выяснилось, что под театром вырыта большая яма. И она будет собирать все воды, создавая опасность разрушения и театра, и всей улицы ниже. Это большая недоработка, которую необходимо закапывать. Еще там есть целый набор урбанистических нарушений. К примеру, здание с таким назначением вообще попросту не может быть на такой улице. Даже если забыть, что Андреевский спуск является памятником архитектуры и частью заповедника, о том, что театр, рассчитанный на такое количество зрителей, должен соблюсти соответствующие нормы пожарной безопасности, эвакуации людей, и должен иметь подъезды, парковки, забыть будет сложнее. Множество театров в мире построены на площадях. И это не потому, что – красиво, а потому, что на площади имеется достаточно свободного места для подъезда к театру.

Киевлянам стало известно, что без обязательных геодезических исследований из-под здания театра строители извлекли около 100 кубометров грунта. И построили под зданием резервуар объемом 80 тонн. Сделано это в оползневой зоне Андреевского спуска, расположенной на лёссовых грунтах, в которых легко образуются сели. То есть, риск, что при образовании сели не только новое здание, но и часть улицы сползет вниз, по мнению активистов, вполне реален. Об этом они сообщили на странице в социальной сети.

– Как же они без геодезии подключат электричество? Это же было бы очень грубое нарушение норм, да? А что еще там не так?

– Объединение киевлян разыскивает четкие архитектурные проекты, по которым возводилось первое здание, и второе, которое реставрировалось. И все технические параметры этих зданий. Государственные институции, относящиеся к департаменту архитектурного строительства, не имеют этих планов. То есть, что строится, по каким параметрам, никто не знает. Театр на Подоле опубликовал на своей странице одну небольшую зарисовку с правками от руки – и это все, что у нас имеется в документированном виде. Конечно, киевляне стараются активизировать общественное мнение. Активисты делают разные акции. Например, когда они обратились в агентство за траурными ленточками, чтобы оформить ими постройку, сотрудники, узнав, что ленточки предназначаются для нового здания Театра на Подоле, сказали, что предоставят их, и денег за это не возьмут.

andriivskyi.descent

Фото: Громада Андріївського узвозу, fb

– А как же договора подряда? Как они строили без них? Что, разве уже и так можно? И вот некоторые жители города интересуются, стоит ли вообще этот архитектурный замысел доводить до ума?

– Дело вот в чем: это все производит впечатление на эскизах архитектурного бюро, которое выполняло проект. Там изображено так, что, будто бы, большая часть фасада, черная часть, сливается с горой. Но это как нарисовали, так оно и сливается. В реальности же, не на картинке, в какое бы время года вы ни пришли, то увидите, что ничего оно не сливается! Эскиз говорит одно, а глаза – совершенно другое. И обсуждать, сливается ли там что-то или не сливается, или что оно «будет увито плющом» – это наивно. Плющ – это в одно время года, в другие времена года – белый снег, зеленые побеги или желтые листья… Зрение сообщает любому из нас, что оно там не идёт, даже просто по эстетическим понятиям.

andriivskyi.descent

Фото: Громада Андріївського узвозу, fb

– Кто и каким образом финансировал это строительство, уже понятно?

– Пытались узнать в разных государственных финансовых учреждениях, сейчас дошли до Государственной казны, – с вопросами, какие средства направлены на функционирование театра. Каждый киевлянин должен знать ответ на этот вопрос, ведь этот театр – коммунальное предприятие, и принадлежит всем киевлянам.

– Есть ли возможности для прекращения строительства?

– Все разговоры о том, что не могут остановить строительство… Есть очень простая юридическая коллизия: этот театр принадлежит городу, и мэр может приостановить строительство своим распоряжением, точка. Просто распоряжение мэра. И, поскольку театр принадлежит городу, мэр может изменить назначение здания или провести расследование. И при этом всем ни город, ни минфин, ни соответствующий отдел КМДА не знают, сколько стоит это строительство, данных нет. А благотворитель там – известная корпорация, которая производит конфеты.

– Можно было как-то избежать всей этой ситуации, недовольств ещё до сдачи здания?

– Все видели черную коробку. Видели, кстати, что есть нарушения, что не было паспорта. Вместо него была схема.

– А вот такие явления: когда активисты в процессе работы вдруг узнают, что какое-либо управление неспособно выполнить свои функции по закону – оттого, что власти уже умудрились ограничить его деятельность какими-то дополнительными распоряжениями?

– Это ситуация, типичная не только для театра на Андреевском спуске, но и для всех памятников архитектуры. Для практически любой стройки. Многие стройки происходят с нарушениями. Сейчас такая экономическая ситуация, что, вроде как, пытаются организовать то, где можно заработать деньги. Это идеальная ситуация для органов власти: они ни за что не отвечают. Ситуация развивается так, как выгодно конкретным людям. Происходит нарушение. Вызывают полицию. Полиция фиксирует нарушение. А потом говорит: мы ничего не можем сделать. Заявление принимается не как по уголовному преступлению, с занесением в соответствующий реестр, а как заявление о нарушении, по которому организовывается расследование.

andriivskyi.descent

Фото: Громада Андріївського узвозу, fb

– Почему властями ограничиваются права таких учреждений, как, к примеру, Управление по охране памятников?

– Чтобы дать возможность недобросовестным застройщикам осуществить то, что они хотят. Зачем застройщику бороться за свое конкретное противоправное деяние, если на законодательном уровне, в Киевсовете, в Верховной Раде можно ограничить формальные возможности органов власти проверять его действия? Это определенного рода картельный сговор, который происходит.

– Может ли, например, появиться общественная организация, которая бы занималась прогнозами, какие здания мы можем потерять в городе в ближайшее время?

– Такие организации и появляются, и существуют, они занимаются этим. Вокруг ситуации с театром люди смогли объединиться, потому что это – нарицательная история в принципе. На самой любимой, на самой символической улице такое здание, которое имеет явно парадоксальную форму…

– Факт свершился, здание построили, киевляне начинают сопротивляться. А вот как быть с прогнозированием подобных проблем с другими стройками, где могут возникнуть неприятности? Ведь тогда их можно было бы предупреждать.

– Существует огромное количество зданий, которые намеренно приведены в аварийное состояние. Это аварийное состояние, по тем или иным причинам, не отслеживается городом, а мы получаем по ним те же самые отписки. Очень часто имеется законодательная возможность изъять здание, которое имеет историческую ценность, из собственности формального собственника. И, если это не доходит до своего осуществления, здания горят или рушатся, и на этом месте строится уже то, что выгодно заказчику. Например, подобная ситуация – со знаменитым Домом со Змеями, с Домом Сикорского на Ярославовом Валу: он уже даже лишен почтового адреса. И в этом положении здание просто-напросто саморазрушается. В Доме Сикорского уже пошла трещина поперек торца. Историческое здание, особняк, в котором можно было бы сделать музей Сикорского, или центр технологий, или культурный хаб, – этого не происходит.

dom_sykorskogo

Дом известного авиаконструктора Игоря Сикорского расположен по ул. Ярославов Вал 15-Б. Когда-то в этом доме знаменитый авиаконструктор сконструировал свой первый вертолет

– Такой подход: забирать старинные здания у общественности города, выводить их из муниципальной собственности – связано ли это с бизнес-процессами? Или же это у власти такое представление о культуре: «искреннее» стремление «осовременить» город модерновыми фасадами за счет уничтожения старых построек?

– В первую очередь, это коммерческий интерес и выгода. Второе: к сожалению, Киев просто маргинализировался. Очень много людей, бизнес-субъектов здесь являются приезжими. Соответственно, для них все это не представляет ни культурной, ни исторической, ни личной ценности. 

– Есть такой стереотип, что у приезжих – исключительно потребительское отношение к городу, и что им нет дела до его исторических или культурных объектов. И всё это сводится к тому, что есть люди, которым все равно, и есть люди, которым не все равно, и они борются за сохранение исторического и культурного наследия столицы, не дают уничтожать и выводить из муниципальной собственности старые здания. Какой должен быть инструментарий, чтобы у людей, которые пытаются отстаивать, всё, наконец-то, начало получаться? Это должен быть правовой инструмент? А то скоро и парки приватизировать начнут… Допустим, Мариинский парк – «частный», представь только.

– Реализуется пошаговая стратегия: от конкретных запросов и конкретных жалоб…

– Но если вы все понимаете, что раньше какое-то управление могло отреагировать на ваши жалобы по закону, а сейчас его функционирование ограничено дополнительными распоряжениями властей, и оно не может толком ничего?

– Тогда претензии уже идут через прокуратуру. Из-за того, что многие функции остаются за властями, но не реализуются. Значит, уже – жалобы в прокуратуру, судебные иски. А с другой стороны – законодательные инициативы. Например, слушания по театру на Подоле в Верховной Раде. И там были предложены совершенно конкретные законодательные инициативы: возобновление практики общественных слушаний, внесение нормативов в законодательные акты. То есть, возвращение, хотя бы, тех юридических оснований, которые работали раньше, для того, чтобы община города могла влиять на все эти процессы с застройкой и перестройкой зданий.

dom_kyiv

Фото: Дом со Змеями по ул. Большой Житомирской

– А на сегодняшний день эти основания – обнулены?

– Да, по многим параметрам. По многим – сохранены, по многим – например, департамент культуры отвечает одно, а когда начинаешь смотреть полномочия этого департамента, оказывается, у него, чтобы принять решение, они есть, но департамент как бы о них «подзабыл». И еще это связано с тем, что немало осовремененных чиновников считают, что многие вещи можно делать без согласования с городом. В этом отношении существует какой-то принципиальный… игнор с их стороны. Они выработали в себе внутреннее основание, ценностное, для того, чтобы сознательно игнорировать мнение общественности города. Например, можно собрать интервью руководителя департамента культуры, и там четко видна ее позиция, которую она пытается обосновать. Которая ни на секунду не отвечает ни этике госслужащего, ни этике городского чиновника, который, в принципе, является сервисом городским… Не учитывается то, что должна быть обратная связь. И это уже преподносят как определенную идеологию, как сознательное поведение. Чиновники формируют другую культуру! В которой они обосновывают свое контротношение к городу. Это – и правовой нигилизм, и бизнес.

– Это повсюду так, или только Киеву сейчас «везет»?

– В других странах, например, в Чехии, Польше создаются условия, чтобы от реставрации, от культурного наследия можно было получать выгоду. В Чехии ты можешь купить замок за символическую сумму, но ты обязан потом отреставрировать это здание в соответствии со всеми нормативами и правилами реставрации. То есть, тебе даром его отдают, чтобы ты этим занялся.

– А у нас такой подход, что считают, будто бы проще снести старое здание и построить на его месте небоскреб?

– У нас в Украине, я вот знаю, на Закарпатье, когда речь шла об одном замке, человек с огромным трудом получил это здание в 10-летнюю аренду. И это было, скорее, против системы, чем благодаря. Хотя замок попросту разрушался. У нас такое делается вопреки, во многих странах это делается с поддержкой государства.

– Не намеренно ли у нас так обставляют дела?

– Естественно.

– Почему?

– Причины: коммерческий интерес и культурная необразованность. Мы не знаем города, не знаем истории, не понимаем культурного значения…

– Это у тех людей, которые у власти, недостаточное понятие о культуре, об истории?

– Не только у них. Если бы только у них, киевляне массово защищали свое культурное наследие. Но киевляне – это люди, которые приехали в город в 17 году, потом – в 45-ом, потом огромное количество людей переезжало… В столице – много приезжих, и люди не задумываются о культурной ценности каких-то зданий, о последствиях их сноса для обычных горожан… Да и целые поколения киевлян не знают истории своего города, не сумели сохранить традиции. И это тоже проблема, с которой нужно работать: через исторические акции в городе, экскурсионные программы, образование. Это тоже задачи общественных организаций, которые защищают город от незаконных застроек. 

– А с общественными слушаниями что? Зачем их теперь не проводят?

– Слушания – обязательная часть городских изменений – были очень неудобны и застройщикам, и даже властям, поскольку, зачастую, горожане резко против явно вредных решений, а даже полезные изменения нужно обосновывать для города и уговаривать жителей. Одно время городские слушания фальсифицировались – проводились скрыто, в неудобное для обывателя время – рабочее, а то и вовсе наполнялось фейковыми гражданами. Однако подобные махинации часто всплывали наружу, и тогда уже было очевидно наличие стороны, заинтересованной в незаконной или несогласованной стройке. Куда проще изъять из законодательных актов положение об обязательности общественных слушаний!

Интервью: Полина Аксёнова,
журналист

Жила-была украинская степь. Спасут ли экологические организации ландшафтный заказник в Тарутино под Одессой?

kaisedra

kaisedra1 грудня в Музеї книги і друкарства України відкриється виставка графіки Лесі Синиченко та фотографій Ірини Брязгун «Дерево для слів». Експозиції будуть представлені в рамках африкансько-українського перекладацького проекту «Я на тебе чекатиму під каїсе-дра». Вечірка розпочнеться о 19.00.

Художниця та фотограф запрошують зрозуміти іншу особистість, не прикриваючись формальними прапорами толерантності, а відкриваючи її такою, якою вона є. Вони пропонують подумати про спроби знайти мову, яка буде знайома кожному, буде пов’язувати, а не відштовхувати, будувати, а не руйнувати.

Також у цей вечір буде презентована антологія африканської поезії «Каїсе-дра росте, де хоче». ЇЇ упорядкувала Олена Гусейнова. Ця книга віршів побачила світ завдяки доброчинцям платформи «Велика Ідея».

kaisedra

Фото: платформа «Велика Ідея»

Усі, хто побуває на відкритті виставок та презентації антології, побачать перформенс від афро-драмерів AfriKAN, виступ фольклорного театру «Дивина» та сучасного танцювального театру Zelyonka Fest.

Нагадаємо, у проекті «Я на тебе чекатиму під каїсе-дра» створюють переклади українською текстів сучасних поетів Африки. Це – діалог культур. Центральний образ проекту – Дерево Балачок, «каїсе-дра» – ідеальна локація для розмов митців, представників різних культур. Під каїсе-дра озвучуються найважливіші для суспільства теми. Цього року проект працює з темою переселень та переселенців, залучаючи для цього відповідний літературний та музичний контент. Проект запустили в роботу в 2015 році. Кураторкою є Оксана Куценко.

Тінкор

Historia de Un Amor

Надія Мейхер, акторка, автор віршів і пісень та постановник, у грудні вирушить у тур шістьома містами країни. З 9 до 16 грудня в Черкасах, Полтаві, Запоріжжі, Харкові, Дніпрі та Одесі вона покаже свою виставу Historia de Un Amor, прем’єра якої нещодавно відбулася в Києві.

«У виставі показана історія одного кохання, завдяки якому героїня розуміє, що всі її переживання – це всього лише гра, – розповіла Надія Мейхер. – Потрібно просто бути вільною і самодостатньою. Жити, як хочеться, творити, у чому розквітаєш, і любити, як бажає того серце».

Historia de Un Amor

Незважаючи на те, що в житті Надії був період сумнівів щодо професії, вона зрозуміла, що немає сенсу боротися з долею, що її призначення – сцена. У Historia de Un Amor, виставі, що є філософським поглядом на щастя, самотність і страхи, Надія щиро й відверто розкриває свою уяву й почуття. За словами артистки, саме в цьому проекті вона є самою собою, не надягаючи масок і не перебуваючи в залежності від шоу-бізнесових рамок. Ідея вистави народилася завдяки захопленню Надії різними творчими напрямами: поезією, романсами, аргентинським танго. Тому в Historia de Un Amor переплелися українська і аргентинська культури – як любов, яка не має кордонів.

Historia de Un Amor

«Вірші люблю з дитинства, сама пишу їх вже більше 10 років. Романси – це жанр, у якому я абсолютно органічна. А перейнявшись атмосферою аргентинського танго, вже не змогла його забути», – сказала артистка.

Разом з Надією Мейхер, яка виступає в головній ролі, історію одного кохання буде розповідати віртуоз-оркестр KIEV TANGO PROJECT, унікальний колектив, який виконує музику танго в класичному складі: скрипка, бандонеон, контрабас і фортепіано. Музиканти протягом усього вечора наповнюватимуть виставу чарівними звуками запальних ритмів, а хореографи та танцюристи з Аргентини – Luis Squicciarini, Juan Manuel Rosales, Liza Rosales – передадуть атмосферу аргентинського танго.

 

Тінкор

alyona

прочитати українською

Алёна Алымова – ветер, который может ворваться в твою голову и устроить там качественный переворот, и ужас интроверта. Если у вас с ней – разные темпераменты, если твои эмоции стремятся к нулю, но встреча с Алымовой неизбежна, то у тебя – проблемы, потому что Алёна – это взрыв. Алёна Алымова – не только популярная актриса, звезда сериалов «Когда мы дома», «Гречанка» и других, но и известный режиссёр. Как эти два «я» в ней уживаются, наверное, она и сама не знает, а у её друзей вряд ли стоит об этом спрашивать: и так все в курсе, что Алымова умеет превратить разные истории в неожиданные и сделать из них кино. 

Только что Алёна закончила монтировать фильм «Цабр», съёмки которого начала в Израиле ровно 4 года назад, в сентябре 2012-го. Она снимала весь материал вместе с режиссёром Алёной Еляшович. Героиня Алёны Алымовой, её альтер-эго – девушка, которая путешествует по израильским городам. Она спрашивает у разных людей, что для них значит быть евреем. Наблюдает реакции, слышит увлекательные истории… И записывает их на камеру. Фильм – документальный, своеобразный vox populi, хотя Алёна в нём работает не просто как ведущая, но и как актриса. В совмещении документалистского и игрового подходов получилось познавательное авторское кино. Лента, которая дает всем зрителям возможность увидеть «нестандартный», человечный, живой Израиль. Перед тем как фильм отправится на разные кинофестивали, Алёна рассказала, что вдохновило её на работу с непростой темой еврейства. 

– Алёна, на эту тему вообще очень трудно думать и говорить, если это не касается тебя лично. Ты же своим присутствием в фильме «смешала карты» – фактически же ты нееврейка. При этом пройти мимо темы ты вряд ли могла, это ведь действительно история твоей семьи. Можешь ли ты согласиться с тем, что, раз ты – нееврейка, твое присутствие в кадре может показаться провокационным?

– Почему-то у нас, на территории СНГ, так зациклены на этом вопросе, что, если у тебя только папа еврей, значит, ты не еврей. Но это – внутреннее самоопределение. Я определенно чувствую связь с этим народом… Это часть меня. Если в общем смотреть на этот вопрос, евреи – это от слова «эвер» – переход. Из обычного состояния к Богу. Когда человек начинает познавать Творца, то он считается евреем. Любой, кто решил в своей жизни переходить из «животного», материалистического состояния на духовный путь, – такой человек называется евреем. Поэтому вот эти все вопросы с антисемитизмом – это всё, мне кажется, игры… Кому-то выгодные.

– Вот этот стереотип: мама – нееврейка, значит, ты – гой…

– Это так – по каким-то там законам, которые были приняты со временем, но изначально такого не было. Была какая-то причина: войны, и чтобы сохранить численность, считалось, что если женщина рождает ребенка, неважно, от кого, то он считается евреем. Не помню дословно, надо почитать…

alyona_alymova

– Это религиозный догмат?

– Да, это религиозный… Там и исторические предпосылки, в Израиле же это все очень связано. Например, там нет Конституции, вместо неё – Тора. Поэтому если мы говорим о еврействе и об Израиле, там эти вещи очень тесно переплетены.

– Есть такое, что ты там понимаешь: вот, эти люди – неевреи?

– Нет, такого нет. Это – многонациональная страна, марроканцы, эфиопы, европейцы… Ты никогда в жизни не скажешь, турист ли это, еврей ли. Я китайцев там встречала евреев. Кубинцев…

– Ну вот если человек приехал туда жить по каким-то причинам, и он – нееврей?

– Это проблематично, насколько я знаю. Даже если выходят замуж за местного, за израильтянина, это – долго делать документы, проверки очень серьёзные… Но я считаю, что – нормально, когда государство защищает себя. А в плане того, можно ли там жить – да пожалуйста, прекрасно! Если тебе подходит это место, почему нет? Многие евреи там не живут, потому что им не нравится климат. Или такое большое количество евреев на территории…

– Кино – получилась динамичная картинка, люди с удовольствием такое смотрят. А лично тебе зачем был нужен этот фильм, помимо профессиональных мотивов?

– Фильм – потому что он автоматически родился. У меня есть сорежиссёр, Алёна Еляшович. Я была в Израиле, и по скайпу рассказывала ей о приключениях, которые со мной происходили. И вообще, это же другая культура, другие традиции. Это было очень интересно. И она говорит: а давай сделаем такой фильм. И по мотивам моей собственной истории мы решили его снять. О девушке, которая узнает свое происхождение и едет в Израиль понять, что такое быть евреем. Но фактически, это – моя история, и это абсолютно искренне, и, наверно, это – просто поделиться и показать, что я там пережила.

– А для себя ответы нашла?

– Ответы… На самом деле настолько разные… Каждый человек, которого мы спрашивали, говорил что-то другое. Вообще, в Израиле любой человек – это отдельная история, о ком угодно можно снять документальный фильм. Потому что это – разные страны, представленные в одной. В нашем фильме это видно. Люди говорят: я из Польши, я из Бразилии… Действительно, можно сидеть в кафе, и из восьми столиков будет собран целый мир, разные континенты. Для меня это – внутренний ответ, ощущение, я не могу его вот так облечь в слова…

– Тебе было важно, когда вы снимали, получить какие-то впечатления об Израиле, или что-то понять для себя, соприкоснуться со всем этим?

– Очень важно! Все эти шаббаты: можно выйти и снимать фильм о конце света, потому что днём в субботу никого нет на улицах, ни один магазин не работает, никто не ездит… Сначала для меня это было тяжело, я вообще не понимала, как так можно… Ведь у нас привыкли: надо работать или пойти куда-то, все в движении. И я не понимала, как так! У меня было внутреннее возмущение. Там даже есть сайты – в субботу заходишь на них, они пишут: извините, мы в шаббат не работаем. Потом я поняла, в чём смысл: когда ты намеренно останавливаешься, погружаешь себя в затишье… Вот просто… И потом… В восемь часов вечера в субботу начинает всё открываться, работать, и это как будто новое дыхание. У меня столько идей там рождалось, не только насчет кино! Это очень правильно: чуть-чуть отодвигать себя от материального мира, замирать, чтобы потом с новыми силами опять вступать… Это очень классно, это невероятно. Есть момент, когда ты отделяешься, а не всё время бежишь, бежишь…

– Удивительно, что вот этот «стоп» есть именно в еврейской культуре, о которой говорят, что вот в ней-то заботиться о заработке, финансах, деньгах – это чуть ли не врождённое.

– Да… Мне кажется, именно поэтому они и зарабатывают! Потому что, действительно – не выдыхаешься, можешь спокойно провести это время…

– Израиль и тот опыт, который приобрели евреи в СССР, до того как уехать – как это соотносится в твоём сознании?

– Немалая часть состава первого парламента – люди из Союза. И Голда Меир, которая стала потом премьер-министром Израиля… Есть история, её воспоминания о том, как на Бессарабке заколачивают дверь её дома… И потом, кибуцы – это всё организовали выходцы из СССР.

– В этом смысле опыт СССР значим для Израиля?

– Да, потому что СССР – идея в чем была? В объединении. Все равны, социализм, в общем. А для построения нового государства это очень важно!

alyona_alymova

– Выходцы из Советского Союза что-то привнесли в израильскую жизнь?

– Конечно. Была ж ещё эта идея, что Израиль – это молочные реки, кисельные берега, или страна меда и молока. Евреи, которые приезжали – это же, в основном, интеллигенция: врачи, учителя отсюда, – они приезжали туда, в первые волны репатриации, – там была разруха. И они отстроили! Они обретали новые профессии, например, учились выращивать хлеб или делать вино: простые хозяйственные работы, для интеллигенции несвойственные. Советский Союз в этом сыграл свою роль.

В Торе и Танахе Земля Израиля около 20-ти раз названа «землёй, текущей молоком и мёдом». «…Мёд и молоко у тебя под языком». С этими словами обращается Всевышний к народу, общине Израиля, которая в книге «Песня песен» описывается в образе возлюбленной. «Мёд и молоко» олицетворяют Тору и её приятный – и Небесам и душе человека – вкус. Такое определение Земли Израиля раскрывает нам уникальную сущность Эрец Исраэль: на ней и только на ней с особой силой, особыми красками проявляется возможность постижения Торы, любовь к Творцу и осознание, что Он — Един.

– Отсюда люди ехали с ощущением, что они что-то оставляют, теряют, а туда приехали в новую жизнь…

– Слушай, я сейчас посмотрела фильм, дебют Натали Портман как режиссёра и сценариста. Посмотри, классный. Натали Портман родилась в Иерусалиме и в семь лет переехала в Нью-Йорк. И она сняла фильм «Повесть о любви и тьме» – там семья, она играет жену, они переезжают из Ровно в Израиль в начале Второй Мировой, и там обустраиваются… Это очень показательный фильм, она адаптировала книгу писателя Амоса Оза. Вроде он – сын выходцев из СССР, из Украины, получается. Там были свои трудности… Адаптироваться в стране… И Натали Портман это очень хорошо показала.

– Они ехали отсюда от чего-то «плохого», хуже некуда, а туда приезжают – и это какое-то обновление…

–  Не только «хуже некуда»… Евреи – их столько гоняли, что у них эта выживаемость – она во всём… Переезд – это движение к мечте! В 90-х годах отсюда уезжали по понятным причинам: потому что развалился Союз, и было неясно, что тут будет дальше. Это вообще такая нация, которая склонна к переездам… Всё время куда-то передвигаться…

– Но в 90-х многие из тех, кто перебрался в Израиль, вовлеклись в религиозную жизнь. А те, кто уехали тогда в Штаты – они были вынуждены адаптироваться к обычной американской жизни…

– Даже сейчас, уезжая в Израиль, можно надеть кипу. Я видела очень много таких примеров. И много людей именно из-за этого туда и едут. Есть же идея: что, когда все евреи соберутся на израильской земле, тогда придет Машиах. Есть люди, которые намеренно туда едут, ратуют за объединение всех евреев…  То есть, именно по идеологической причине. Есть те, кто едет за материальным улучшением… Можно всех понять. Знаешь, мне кажется, какая бы причина ни была во внешнем мире: «Я решила, что у меня будет больше зарплата», или «Я решила посвятить свою жизнь еврейству» – неважно, – есть гораздо более глубокие причины. Мы не одни в этом мире, есть еще Высшие Силы, которые нас куда-то подталкивают…

– Ты считаешь, чтобы сильнее чувствовать свою связь с этой силой, все же лучше быть в этой общности в Израиле? Или нет?

– Конечно, если там быть, гораздо легче, например, соблюдать шаббат или какие-то такие вещи, потому что там этого много, так живет страна. Неважно, где ты находишься, можно соблюдать и в Киеве, и в Нью-Йорке… Я знаю, что мой прадед – он хотел уехать в Нью-Йорк как раз. Не уехал, потому что у него было очень плохое зрение, и его не взяли на корабль… А его брата взяли. И я теперь могу понять, почему у меня есть такое стремление в Нью-Йорк. Я только недавно это осознала. Потому что мой прадедушка когда-то это хотел. А мне теперь, спустя поколения, хочется реализовать его мечту.

– Для еврейской молодежи вообще предлагается много разных программ, которые помогают развивать себя. Ты в некоторых из них участвовала. Как ты считаешь: к таким программам сейчас – пользовательское отношение, люди хотят только практического эффекта, или для кого-то это служит способом идентификации себя в еврействе?

– Неважно, какой мотив у человека! Как он к этому пришёл, как там оказался! Серьёзно! Можно придумать всё что угодно! Но просто там благодаря этим программам соприкасаешься с культурой и что-то новое в себе открываешь, это точно. Я не говорю, что всем всё нравится. Кому-то абсолютно не нравится! Кто-то говорит: никогда не поеду и не останусь. Но в любом случае это как-то очень влияет на жизнь. Я вижу по другим людям.

– Ну, просто поехать, поучиться, освоить какую-то специальность, приобрести навыки…

– Так не бывает. Все что-то проходят. Это – определенные сложности, испытания, разные вещи. От психологических до физических. Например, там очень жарко. Невыносимо жарко. Я после лета, проведённого в Израиле, вообще нигде больше лета не боюсь! Кому-то психологически трудно, потому что там – совершенно другой мир. Лететь – 2 часа 45 минут, а попадаешь в другое… Помню по себе: у меня был культурный шок. Потом к этому привыкаешь: сознание расширяется. Представь: твоё сознание расширяется – с этим же нужно как-то жить! Это нужно принимать! А тут – в один момент: выходишь из самолета – и всё другое! Сидишь в кафе – и вокруг белые, чёрные, жёлтые, разные, у каждого – свой характер. Притом, израильтяне очень открыто выражают эмоции. Поругаться – это за милую душу. Никто не будет там вести себя «а-ля прилично». Все – открытые. Они тебя очень радушно принимают или очень не радушно не принимают. Очень много таких вещей… Чувствуется это всё… Военные, которые упираются тебе в ногу дулом, когда ты выходишь из автобуса. И никто не обращает на это внимания: нормально, военные с автоматами ходят…

– В других странах люди тоже бывают очень эмоциональными… Чем Израиль особенный?

– Мне необязательно было сидеть там 10 месяцев, я могла уехать оттуда, но я захотела дойти до конца. Я люблю завершать дела. И, знаешь, как это сейчас модно: всякие психологические тренинги… Так вот для меня это был своего рода тренинг… Вызов… Я проходила там очень разные состояния… Для меня это было и очищение… И приобретение… Очень много иного опыта! Израильтяне – гораздо более открытые, даже больше, чем испанцы… Другой опыт. Они в Израиле по-другому относятся к женщине… Всё настолько разное… В двух предложениях это так не расскажешь… Понимаешь… Я приехала, и мне кто-то там говорил: «Тут люди такие открытые, они всем помогают, они открывают спокойно свои дома, двери…». Я не верила в это! Мы настолько привыкли в Украине жить закрыто… Сейчас, после Майдана, люди больше стали открываться. Но вообще…. У меня были съёмки в Черногории, и самолёт в Тель-Авиве приземлился поздно, в 2 часа ночи…

– …это когда ты попала в дом к незнакомой израильтянке?

– Да. Она говорит: «Слушай, у меня есть комната, ты можешь переночевать!» Это было для меня, реально, открытие! Потом мы с ней подружились, она приглашала меня на шаббат, мы общались… Мне сказали, что это благодаря военным делам, но вообще в нации это есть: поручительство друг за друга. Помощь. Благодаря чему евреи вообще выжили. Если посмотреть по историческим событиям, высшая сила словно толкала их к этому объединению. Огромная тема!

alyona_alymova – Многие евреи, особенно, постсоветские, до сих пор стараются избегать мыслей о своём еврействе, и уж тем более, разговоров. Вопросы самоидентификации для них бывают болезненными. А ты вот так запросто выступила на весь свет, рассказав о своей семейной истории. Это было для тебя легко? Или ты взвешивала, прежде чем публично заговорить об этом?

– Нет, я не взвешивала. Потому что, если существует внутренний импульс…

– Чем ты думала?!

– Ничем. Я вообще не думаю. Ну, стараюсь не думать. Потому что, если я начинаю о чём-то думать, это уже плохой знак! Мне лучше не задумываться. Внутренний порыв, импульс… Потом, я не то что категорически против, но не приветствую всяческие страхи, и считаю, что, если есть страх, его нужно, путём каких-то активных действий, преодолевать.

– Родители тебя за шиворот не схватили, не сказали: «Алён, почему такой фильм?»

– Ну, я уже в таком сознательном возрасте, что за шиворот… Да меня и в детстве особо не хватали… Потом, это настолько интересный проект оказался, что все выступили «за». Я знаю, почему… Действительно, этот страх живёт… Он передаётся из поколения в поколение… Я узнала, что мой папа – еврей, мне так «шепнули» это, когда мне было 20 лет, а так я вообще не знала. В нашей семье это скрывали, поскольку во время Второй Мировой немцы расстреляли сестру моей прабабушки.

– Даже в твоей семье не говорили. И – вот, появляется Алёна, и рассказывает всему свету… Что бы сказала на это твоя бабушка…

– Думаю, она бы только порадовалась. Об этом, конечно, не говорили в семье… Я иногда даже думаю об этом всем, у меня есть вопросы, и я сожалею, что не могу пообщаться сейчас на эту тему с бабушкой, поскольку её уже нет…

– Речь ведь не о том, что ты сама для себя узнала об этом. Речь о том, что ты сделала фильм. Сделала личную историю публичной.

– Потому что, слушай… Если оставить разговор о внутренних порывах… Когда я приехала из Израиля, я всем друзьям рассказывала, какая это страна… И я помню, мы с подружками сидели в кафе, я говорила им: «Я должна вам показать!». В воскресенье мы сидели в кафе, во вторник мы уже летели в Израиль, потому что мне хотелось им показать его именно с той стороны, с какой увидела его я!

– Сложно представить, что ты не смогла бы сделать этот проект, не заявляя о своей личной истории, связанной с еврейством. А так – и евреи могут сказать, что ты гой, полукровка…

– Люди всегда что-то говорят. Мне как-то вообще всё равно. Мне хотелось показать страну не с той стороны, что мы видим в новостях, потому что я это сама прошла. Новости – показывают одно, выжимают самое страшное, шокирующее, а на самом деле это всё совершенно по-другому. Другой мир. Все живут какой-то своей жизнью… Показать… Дать возможность зрителю соприкоснуться с другой стороной.

– Там ведь евреи не боятся говорить о своем еврействе.

– Там – нет.

– А здесь?

– И здесь, мне кажется, нет.

alyona_alymova

– Мы с тобой сейчас – в кафе внизу Андреевского, и тут рядом, на площади, до революции 1918 года были торговые ряды. Священник Александр Глаголев из храма внизу спуска, духовник семьи Булгаковых, ходил разнимать людей, когда они устраивали в этих рядах еврейские погромы.

Жестокой осенью 1905 года зуд погромов и убийств снова выплеснул людей на улицы. В разъярённую человеческую массу в полном облачении с крестом и хоругвями в руках вторгается небольшой крестный ход. Возглавляют его настоятели православных храмов Александр Глаголев и Михаил Едлинский. Через Контрактовую площадь и Гостиный ряд крестный ход направляется к еврейским лавчонкам. Они увещевают толпу не заниматься этим злым, нехристианским делом. Кое-кто узнает своих наставников, снимает шапки. Толпа колеблется, редеет, постепенно расходится. И так было не раз.

Геннадий Меш, редактор издания «Русский Глобус», Чикаго

– Он, кстати, знал иврит.

– Да, тогда священники обязательно изучали. В общем, кто-то кого-то на рынке зацепил – и это уже был погром. А потом, уже в 70-е – многие пытались жениться так, чтобы поменять фамилию, лишь бы никто не знал, что ты еврей… И сейчас есть люди, которые живут такими стереотипами всё равно…

– Слушай, ну у каждого должен быть свой опыт. Ну, реально! Каждый человек волен выбирать, что ему хочется, как он чувствует… Вообще, у меня не было каких-то стереотипов по поводу евреев, вот честно. Но мне было очень интересно: что это такое, как это… Какой-то совершенно другой мир, другие традиции. Это классно – что-то новое познавать, открывать для себя, если есть такая возможность… Я понимаю людей, но – пускай они говорят, какая разница… Кто-то хочет это в тайне держать… У меня такая профессия, что нужно себя выражать. Может быть, только благодаря этому, а так, кто знает, вдруг я тоже бы молчала. В любом случае, мир становится таким интегрированным… Что сейчас вот уже неважно, кто ты там. Я смотрю – вообще, смешанные браки, дети в них рождаются… И у евреев есть смешанные браки! Это – жизнь, пути Господни неисповедимы, и замыкаться на чём-то – это… Я – за то, что если ты можешь открыть что-то новое в себе, надо туда шагать! Я понимаю тех людей, которые боятся. Вот в Европе, кстати. Я была во Франции несколько месяцев назад, и рассказывала своим друзьям-французам об этом фильме. И они мне: «Ты что, Алён, как ты можешь так легко об этом говорить, это же очень опасно!». И впервые за всё время я внутри почувствовала какой-то испуг… Честно, я никогда об этом не думала! Для меня нет различий, кто там черный, китаец, африканец, еврей… Все люди достойны уважения. В Израиле у меня есть друзья – евреи и арабы!

– Всего несколько десятилетий назад еврей не мог выучиться в ВУЗе в Киеве, надо было ехать в маленькие городки, чтобы там получать среднее специальное…

– Сейчас другое время. Всё настолько меняется! И всему этому есть гораздо более глубокие причины, чем просто вот считать, что антисемитизм возник потому, что кто-то – «другой». Нет! Там есть глубокие причины, почему так нужно. Антисемитизм, погромы – они толкали евреев к другому. К объединению, к переезду. Вторая мировая война подвигла их построить государство, выбить эту землю, в конце концов. Без вот этих вот тёмных событий не было бы многих светлых.

alyona_alymova

– В самом деле есть вот это внешнее, «популярное» еврейство – с обучающими программами, с редкими поездками в Израиль, с осторожной, поверхностной, нерелигиозной самоидентификацией, и еврейство как таковое – религиозное? Ты разделяешь это для себя?

– Разделяю, поскольку это очень заметно, например, в Израиле, кто религиозный, кто нет. Когда приезжаешь в Иерусалим, это видно: на остановках женщины с книжечками молятся, в автобусах молятся… Это классно! Это прекрасно! В этом есть уникальность. «Мода» на еврейство? Ну почему бы нет? Да ради Бога. Даже если человек нееврей, и ему нравится общаться с евреями – пускай! Это обмен! Тем более, существовали же праведники мира, которые спасали евреев – всегда были такие люди… За всё это время гонений сейчас «отыграться» – это даже нормально. Ну вот было так, теперь – по-другому! Вообще, у евреев до сих пор есть такая черта – скрывать. В Израиле даже миллионеры ездят на Mazda 3, это максимум. Когда я там увидела Porsche, я чуть не упала в обморок, потому что там не принято выставлять это напоказ.

– В фильме заметно: когда ты спрашиваешь у людей, еврейка ли ты, выглядишь ли ты как еврейка, они как-то настороженно реагируют…

– Есть какая-то осторожность, потому что Израиль – государство, которое пребывает в состоянии перманентной войны, много всяких обстоятельств. Но я вот сейчас на улице в Киеве увидела женщину, у неё на айпаде – иврит, слова. Я, со своей привычкой к открытости, спрашиваю: «Вы что, едете на занятия по ивриту? Вы, наверное, иврит изучаете?!» Она на меня смотрит. Я ей: «Да я тоже год иврит изучала! Вы куда ходите? Наверное, в израильский культурный центр?» Она так: «Да, я туда хожу…», и очень быстро ушла, потому что ей было очень некомфортно, она не поняла мотив…

– Евреи зачастую не понимают, как об этом всем можно открыто говорить.

– Ну а если я китайский начну изучать?! Или вот в школе я фарси изучала… И что? Вообще, это всё – противопоставление себя другому миру. Я – за интеграцию. За открытость. Я и сама сталкивалась с не очень приятными ситуациями насчет еврейства, я некоторые вещи чувствую. Но вот это желание поделиться тем, что я видела, гораздо больше, чем какие-то внутренние неприятные ощущения или чьи-то взгляды, все вот эти «что обо мне подумают». На какой-то съёмке девочка-гримёр мне рассказывала: «Вот, я как-то работала с религиозными евреями, какая-то съемка, и это ужас: ты представляешь, они же ходят в париках, эти женщины…». Почему она считает, что это «ужас»? Потому что не знает, в чём суть вопроса. Потому что есть причина этому всему! В иудаизме самая соблазнительная женская «часть» – это волосы! Поэтому волосы нельзя показывать мужчине. Мужчина соблазняется именно этим. И если я – замужняя женщина, я должна их прятать. Для каждой такой вот детали есть много причин, больше, чем мы обычно принимаем во внимание.

– Ну да, но и еврейскую женщину, которая вот так открыто, на камеру, готова обсуждать вопросы еврейства, представить сложно… А ты так смело вошла в эту ситуацию.

– Это в силу моего характера. Для меня это: «О, прикольно! Ну, давайте фильм снимем!». Я сняла свою историю. Не для них! Каждый творческий человек всё делает для себя! Только для себя! Если бы мне было неинтересно, не было бы интересно моему сорежиссёру Алёне, этого бы проекта не было. Нам было интересно, прикольно, и мы просто делали это, в первую очередь, для себя, а потом уже – для кого-то. Но это только в силу характера, понимаешь? Если бы я обнаружила, что моя бабушка – латиноамериканка, я бы точно так же к этому всему подошла.

– Множество людей раздражает одно слово «еврей». А ты берёшь и входишь во все это… Причём, запросто.

– Я знаю, я сталкивалась… Наверняка у этих людей есть какие-то свои мотивы… Но вот даже в Православии, когда я сталкиваюсь с тем, что начинают «ругать евреев», мне это кажется определённым невежеством, потому что христианство возникло из иудаизма, и святые, апостолы были евреями. Не говоря уже об Иисусе Христе. Может быть, для кого-то это спорный вопрос, но очевидные вещи отрицать – это как-то…

– Как твои еврейские родственники воспринимали в семье, что твоя мать – нееврейка? Или бабушка сама хотела, чтобы её сын женился на нееврейке? Как ты считаешь, с чем может быть связано такое согласие еврейской матери?

– Моя бабушка воспитывала своих детей в абсолютной свободе. Никто ни на кого не давил. У меня папина фамилия. И моя бабушка вышла замуж за русского. Мою маму бабушка обожала… Не в каждой же семье… Они были вот такими людьми.

– Когда люди читают книгу Кузнецова о Бабьем Яре, или другие воспоминания киевлян, многие задаются вопросом: почему евреи пошли в Яр? В этой трагедии еврейская покорность обнажилась, и мир стал свидетелем чего-то чудовищного, что произошло вопреки непротивлению. Что ты об этом думаешь?

– Евреи – это борцы… Сложно сказать, почему они все туда шли, но покорность – это точно не еврейское качество. Что-то другое там было, наверное…

– В этом году – 75 лет трагедии в Бабьем Яру. Но тогда евреев расстреливали не только там, но и в других городах тоже. Что ты знаешь об этом для себя?

– Тётю моей бабушки убили под Харьковом. Их сдала соседка, которая очень завидовала, что у бабушкиной тёти были красивые вещи, и когда их расстреляли, она пошла и сняла с неё дорогой пуховый платок. Это страшно, правда?

– Там были массовые расстрелы?

– Да. К счастью, моя бабушка убежала в эвакуацию на Север. Ей тогда было 14 лет, она уехала вместе с родителями. После войны вернулись: бабушка потом училась в Харькове в университете. А Бабий Яр… Мне кажется, они до конца не верили, что их будут расстреливать… Может быть, они привыкли, что их куда-то перемещают… Может быть, есть более глубокая причина, и она связана с верой, всё-таки… Не думаю, что у евреев есть «комплекс жертвы» или что-то подобное… Это такая жертва для поколений… Не «я вот сейчас пожертвую собой», а – обстоятельства толкали к тому, чтобы была совершена вот такая жертва. После таких вещей происходят какие-то трансформации. Происходит что-то хорошее, это однозначно. Есть определенная сила в каждом еврее. Сила характера. И это не из-за того, ждёшь ты Машиаха или не ждешь. Просто воспитан вот такой дух: противостоять обстоятельствам. Вряд ли бы сейчас такое произошло уже…

– Для тебя чем еврейство уникально?

–  Ну, чувство юмора мне нравится! В Израиле оно очень необычное! Евреи – оптимисты. Да, они могут ныть и жаловаться, но внутри знают, что как-то справятся… Даже у нерелигиозного человека всё равно есть упование на высшие силы, на то, что Творец поможет, и есть памятование о том, что ты принадлежишь к избранному народу… И все их испытания – это признак избранности. Потому что не каждый это выдержит, не каждый народ так гоняют… Их же могли действительно уничтожить. А они до сих пор есть. Вообще, я не люблю никакую «избранность» – ни православную, ни еврейскую, и считаю, что каждый человек – уникален, и если он существует на Земле, значит, он для чего-то важного нужен… Но вот это внутреннее упование – я знаю, что оно у них есть. Что вот сейчас как-то всё разрулится, и будет «мазл».

[мазл, идиш: удача – מזל]

Текст: Полина Аксёнова,
журналист

Фото: fb Алёны Алымовой

shtonda-tchakhoyan-titovich

У них принято выражать благодарность учителям. Не пускать запросто в свой мир посторонних. Быть красивыми. Улыбаться. Интересоваться мнением своих слушателей. Много репетировать, потому что это – часть работы. Ни на что не отвлекаться перед концертом. Вести себя скромно. Ездить в машине по вечернему городу. Делиться эмоциями. Быть в курсе общественных проблем и разбираться в социальных отношениях. Внимательно относиться к истории и традициям. Уважать коллег, отзываться о них хорошо. Радоваться плотности своих графиков и выступлений. Придумывать новые концертные программы. Делиться опытом, когда в этом чувствуется смысл. Знать историю музыки и новости мировых сцен. А на сцене – блистать.

Солисты Национальной Оперы: народный артист Украины Тарас Штонда, заслуженная артистка Украины Сусанна Чахоян и концертмейстер Национальной Оперы Украины Анастасия Титович создали популярные концертные программы, которые нравятся многим. И тем, кто хорошо разбирается в классике – в вокале и музыке, и тем, кто не очень. Романсы и песни из таких программ просты для восприятия и очень красивы в исполнении. Услышать живые музыку и вокал, получить мощнейший заряд вдохновения хочется каждому человеку. Поэтому концерты от этой звездной музыкально-певческой оперной команды киевляне и гости города стремятся не пропустить.

На камерных выступлениях «звездной троицы» из Оперного – много школьников и студентов, потому что многим надоел звук, который включают. А тут можно послушать живые голоса певцов и живой, искренний рояль. Кому-то хочется узнать знаменитые классические произведения. Кому-то –  сфотографироваться с известными оперными артистами. Кому-то – провести романтический, красивый вечер в Филармонии.

А мы однажды вечером записали со звёздами Оперы три интервью, которые ты уже можешь прочитать в полных версиях. Для этого просто скролль вниз и делай клик на текстах под фотографиями.

…к зданию Национальной Оперы подъехали три авто. Тарас Штонда вошёл в двери служебного входа, разминулся с нами и растворился в бесконечных коридорах театра, громко здороваясь со всеми сразу и с каждым в отдельности, отвечая на мобильные звонки и решая миллион очень важных вопросов. Анастасия Титович, пронесшись по маленькому холлу и длинному коридору балетных, распахнула дверь репетиционного зала и села за рояль: пора работать, всё по часам. Сусанна Чахоян появилась так же стремительно, как и коллеги: оставив сумку на обитом бархатом диванчике, подошла к роялю и стала петь под аккомпанемент. Тарас Штонда, войдя в комнату, тоже сразу включился в репетицию.

Артисты, которым аплодирует публика самых известных залов мира, собрались вечером в театре, чтобы рассказать тебе все секреты Оперы. Ну ладно, не все. Но почти все. О музыке и вокале, востребованности и успехе, ежедневной сложной работе, репертуаре, удивительных нарядах, опыте выступлений по всему миру, отзывах поклонников, новостях и идеях, зарплатах и гаджетах, о своих знаменитых учителях… И о театральных традициях, конечно. В общем, солисты решили не скрывать от тебя вообще ничего!

opera_AK

Сусанна Чахоян и Тарас Штонда в Оперном театре на репетиции

Тарас Штонда – украинский оперный певец, народный артист, лауреат международных конкурсов, автор известных камерных музыкальных программ. Приглашенный солист многих европейских театров, его бас и артистизм признаны в Европе. Большой поклонник и знаток творчества знаменитых оперных исполнителей прошлого: мало кто еще так детально разбирается в особенностях певческого мастерства классиков. Великобритания, Испания, Италия, Швейцария, Нидерланды, Дания, Норвегия, Швеция, Финляндия, Франция, Бельгия, Германия, Чехия, Сербия, Польша, Словения, Бразилия – география гастрольных выступлений Тараса Штонды очень обширна, а самолеты и перелеты – естественный ритм его жизни. С сольными программами Штонда выступает в Украине, Дании, Норвегии, Швейцарии, Чехии и других странах.

В украинской Опере Тараса Штонду можно услышать в самых главных ролях басового репертуара: Захария, «Набукко», Джузеппе Верди, Дон Базилио, «Севильский цирюльник», Джоаккино Россини, Мефистофель, «Фауст» Шарля Гуно, Борис Годунов и Пимен, «Борис Годунов», Досифей, «Хованщина» Модеста Мусоргского, Гремин, «Евгений Онегин», Кочубей, «Мазепа», Король Рене и Эбн-Хакиа, «Иоланта» Петра Чайковского, Князь Игорь и Галицкий, «Князь Игорь» Александра Бородина, Алеко, «Алеко» Сергея Рахманинова, Тарас Бульба, «Тарас Бульба» Николая Лысенко.

– Надо ли детям и подросткам изучать музыку в школах? Нужны ли «уроки музыки»?

– Я думаю, нужны. Для облагораживания их душ. Чтобы подросток думал не только о том, как бы ему какую-то опостылевшую алгебру отбросить и пойти за школу покурить… Это я привожу худший пример, но хочу этим сказать, что знакомство с музыкой никогда не будет

лишним для формирования личности подростка. Начинать надо с детства. Если ты шестиклассника, который уже сформировался, привел на урок музыки, он будет баловаться, все это втайне презирать, так как его везде окружает поп-музыка… Но если подросток слышит классическую музыку с самого раннего детства, то уроки музыки только помогут ему лучше узнать ее.

Полную версию интервью с Тарасом Штондой ты можешь прочитать здесь

opera_AK

Анастасия Титович и Сусанна Чахоян репетируют в Оперном театре

Сусанна Чахоян – оперная дива, обладательница редкого колоратурного сопрано и очень красивая женщина, безупречно владеющая техникой исполнения. Она детально разбирается в классическом репертуаре, оперных ариях и камерных произведениях – поёт то, что чувствует и очень хорошо знает. Она – солистка Национальной Оперы, преподаватель в Киевском институте музыки им. Р.М.Глиэра, жена немецкого бизнесмена Альфреда Прауста, мама сына Даниэля – родилась в семье музыкантов, и за пианино оказалась в очень раннем возрасте. Стала профессиональной пианисткой. На старших курсах увлеклась оперным искусством, продолжила учебу в Киеве: ее приняла в свой класс Евгения Мирошниченко, корифей украинской оперной сцены. Потом Сусанна стажировалась заграницей. 17 лет назад впервые вышла на сцену Национальной Оперы в роли Джульетты. Была соорганизатором «Венских вечеров», которые проводились в столице при содействии посольства Австрии. Выступала на первом в Украине Венском бале. Стала лауреатом престижных международных вокальных конкурсов. Принимала участие в известных украинских телешоу и фестивалях.

opera_AK

Dream team Оперного разучивает новые партии и песни

— Элитарность оперного искусства – это значит, что вы выступаете для элиты, высоких чиновников и для знатоков, для тех, кто что-то в опере понимает. Не обидно, что плоды вашего труда оказываются понятны не каждому? Ведь опера – это искусство, которое требует подготовки восприятия.

— Я не считаю, что большинство чиновников принадлежит к этой культурной элите, готовой воспринимать такое искусство. Элита – это культурная часть общества.

Подготовленная, с семейными традициями, с воспитанными духовными ценностями — вот это элита, наш зритель, который придет на наши программы, туда, где будут звучать немецкий, французский языки, поэзия, соединенная с музыкой. И наша задача — в том, чтобы сохранить эту элиту и воспитать новое поколение.

Полную версию интервью с Сусанной Чахоян ты можешь прочитать здесь

Чтобы отлично звучать на сцене, нужно хорошо подготовиться к премьере!

Чтобы отлично звучать на сцене, нужно хорошо подготовиться к премьере!

Анастасия Титович – она будто из сказки или фильма, «леди-совершенство»: её пианино – разговаривает, поёт и плачет, оно лёгкое, внимательное и обаятельное, как и сама пианистка. Она уже 10 лет работает концертмейстером Национальной Оперы, аккомпанирует басу Тарасу Штонде, вместе с ним разрабатывает камерные концертные программы. Как Анастасии удаётся помогать делать концерты академического пения известными на всю Украину? Мы расспросили её об этом в интервью, и пианистка перевернула наши представления о работе оперным артистом на 180 градусов.

— Сейчас такое время, что многие люди устают от общения, не радуются тому, что с ними происходит, а уж о вовлечённости не стоит и говорить…

— Нужно качественно делать свою работу и отвечать за результат. Часто сталкиваешься с людьми, которые делают свою работу не на 100%, а просто формально отбывают время, чтобы получить деньги. Это печально.

И мне кажется, это неправильно. Меня, например, моя работа очень увлекает. Поэтому я не могу делать ее формально. Мне интересно, мне хочется, чтобы было как можно лучше. Если кому-то не так повезло, и он вынужден заниматься чем-то, не настолько ему близким, ожидать конца рабочего дня, все время глядя на часы, – тогда не будет, мне кажется, хороших результатов ни в чем.

Полную версию интервью с Анастасией Титович ты можешь прочитать здесь

Текст: Полина Аксёнова
Фото: Александр Кузьмин
Ретушь: Мария Парамонова
При участии: Анна Путова
При подготовке материала использованы видео канала fcmrf

shtonda_SK

Тарас Штонда, известный в мире украинский оперный певец, уверен, что любить классические пение и музыку может каждый. А может быть, и влюбиться во все это так же сильно, как когда-то – он сам!

Ведь опера – это уникальная жизнь. Артист в ней – это всегда часть чего-то великого, что существует уже много веков. Он – звено непрерывной традиции. И, в большой степени, «продукт» мастерства тех, кто пел оперные произведения раньше. В театре можно быть сколько угодно личностью, быть харизматичным, эгоистичным, талантливым, уверенным в себе… Но на сцене даже самое цельное, самое яркое «Я» всегда будет восприниматься лишь как часть чего-то большего, чем один человек. Как часть истории культуры, музыки, вокала, прошлых лет.

Чтобы не потеряться на фоне мощных, знаменитых личностей, которые остались в истории украинского искусства, не бронзоветь, не раствориться, нужно знать секрет. Надо быть selfmade: вырасти, как Тарас, на киевской Русановке, учиться петь, окончить Консерваторию и пройти громадный путь к большим мировым сценам. У Тараса Штонды это получилось, и еще получается – не останавливаться. Видеть горизонты, когда уже спел многие значительные арии, верить себе, не теряясь в море информации, всерьез относиться к своему делу, но быть оптимистичным в отношении к жизни – это сильные качества, позволяющие артисту состояться на мировой сцене.

Какой бы ни была трудной и эмоционально насыщенной работа, Штонду вдохновляет любая мелочь: разговор с коллегой, песня на youtube, телефонный звонок, событие, впечатление… Всё это молниеносно «впитывается», чтобы оказаться переработанным его артистическим существом и снова выпущенным в мир в какой-то новой форме: в звуке, в песне или в жесте на сцене. Или же отложиться в «копилку» собственного артистического опыта. Зрители восхищаются Тарасом Штондой за его способность перевоплощаться на сцене: только что был народный артист, и вот, откуда ни возьмись – пьянчужка из скандинавского паба, влюбленный парень или смелый герой. Что значит быть известным во всем мире оперным певцом? Об этом Тарас Штонда рассказал нам в интервью. 

– Человек приходит с работы в семь вечера, ставит чайник на конфорку, – и ему сложно представить, что вот сейчас, где-то там, в городе – бал, люди в вечерних платьях и смокингах, общаются, пьют шампанское, слушают оперных артистов…

– Хорошо бы это сказать организаторам таких балов, потому что мне нужно очень долго рыться в памяти, чтобы вспомнить своё участие в подобных мероприятиях. В чем-то балом является сам оперный спектакль в своем идеальном выражении. Единственное, зритель приходит его посмотреть, но еще не придумано такого жанра, чтобы он участвовал в опере, вышел на сцену вместе с артистами. Может быть, это оперный спектакль будущего.

shtonda_AK

Тарас Штонда: “Оперное искусство всегда дойдет и до неподготовленного человека”

– Возможно, кому-то из оперных певцов бывает обидно, что обычные люди зачастую думают: вот, оперный артист – это тот, кто поет для элиты, для депутатов, а не для простых людей?

– Да депутатов не заманишь в театр! Их раз в год в театре увидишь! Оперное искусство – оно, наверное, для нашей бедной страны не очень дешёвое. Тем не менее, люди, которые сюда приходят – это меломаны. Это – нормальный средний класс, образованная интеллигенция нашего общества. Ни в коем случае мы не воспринимаем себя поющими для политической элиты. Они – редкие гости в нашей Опере. Кого называть простыми людьми… Мы все люди простые. И наш контингент в Оперном театре – те, кто любят его, и могут себе позволить заплатить 20 – 500 грн. в зависимости от места. В исчислении евро или долларовом это совсем-совсем немного.

– Нередко гости города фотографируют снаружи Оперный театр – как значимый памятник архитектуры. Какая, на ваш взгляд, должна быть степень понимания оперного искусства, чтобы купить билет и все же зайти в Оперу? Прийти на спектакль?

– Оперное искусство всегда будет понятно и совсем не подготовленному человеку. Специальной подготовки посещение Оперного театра не требует. Потом человек увлечется, и достигнет такого состояния, как, например, в Европе, в Прибалтике, в скандинавских странах: там люди буквально выросли в театре, есть настоящие меломаны.

– Бывает, человек доверяет своему вкусу, слушает программу и понимает, что она – качественная, хорошо сделана. А потом идет в Интернет посмотреть об артистах больше, и натыкается на рассуждения «околооперных тетенек». И там уже – специальные слова, терминология, и обсуждения, сплетни… 

– Форумы… Там, в основном, не новички. Там – люди, позиционирующие себя знатоками или любителями со стажем. Существует такая прослойка, которая обсуждает это искусство. Есть футбольный форум, боксёрский форум, спортивные скачки. И есть оперный форум.

– Когда читаешь такие форумы, создается впечатление, будто кто-то из «старой гвардии» музыкантов скучает по какому-то привычному для себя звучанию, которого в нынешней Опере найти не может, и начинаются разные обсуждения…  

– И такое есть. Но в искусстве не определяются чемпионы. Нет четких критериев. Оперные форумы – это виртуальная реальность. У людей, которые пишут – ругают, хвалят, обсуждают артиста, есть это неотъемлемое право. Если у кого-то из артистов слабая нервная система, и он способен, начитавшись о себе, упасть духом, бросить свою профессию и вены себе порезать оттого, что он, оказывается, такой плохой, значит, извините: ты не выдержал современных реалий! Нормального артиста это только подстегнёт, он подумает: а чем я дал повод написать о себе не очень хорошо? Почему мне сегодня не хлопали? Почему я прочел о себе на форуме не только хорошее? Нормально, когда артиста не травмирует плохое, прочитанное о себе, и не возносят в собственном мнении хорошие отзывы.

shtonda_AK

“У людей, которые пишут, ругают, хвалят, обсуждают артиста, дискутируют о нем, есть это неотъемлемое право”

– Сейчас, когда есть Интернет, реакция публики быстрее доходит до артиста, чем раньше?

– Пользователь форума и журналист, пишущий в прессу о спектакле, по сути, ничем не отличаются. Только у одного есть аккредитация, а у другого – нет. Более того, артист пользователя форума считает более независимым, чем журналиста. Хотя, конечно же, в Европе, когда после премьеры выходит пресса, приятно почитать о себе хорошее. И огорчаешься, когда прочитал о себе не столь хорошее. Певец не должен ориентироваться только на то, как ему похлопали, что о нём написали. Есть объективная реальность: то, как он состоялся, куда его приглашают и приглашают ли, как часто и за сколько. Иной артист, который востребован не только в своей, но и в других странах, может смотреть свысока на всю прессу, которая о нем пишет, и на форумы тоже. Он к ним не безразличен, но понимает, что есть реальность, которая позволяет ему считать себя состоявшимся в своей профессии. В Украине форма рецензии почти совсем умерла, пишут больше об интересных коллизиях… Но вот так, чтобы взять музыкальную часть и отрецензировать оперный спектакль… Раньше были знаменитые оперные рецензенты. Когда Интернета не было, телевизора еще не было. Влас Дорошевич писал о гастролях Шаляпина в La Scala в 1902 году… Его имя дошло до нас через 100 лет.

– Каким образом вы расширяете репертуар камерных программ? Чем вы руководствуетесь, когда вот с этой полки берёте ноты, а не с какой-то другой?

– Желание петь что-то новое есть всегда, не всегда есть возможность что-то выучить. Для этого нужно преодолеть лень. Обычно партию в опере певец учит тогда, когда она ему заказана. Когда он знает, что ему нужно где-то её спеть: или в родном театре, или в Европе. Камерные же программы редко заказываются. Есть общие пожелания, но обычно мы поем то, что нравится. Ну и в Австрии желательно включать в программу произведения венских классиков. В Чехии – чешских… Чтобы ещё до исполнения произведения люди захлопали и восхитились, что их родное сейчас прозвучит. Руководствуюсь своим желанием и тем, что люди любят.

– Как вы выбираете репертуар народных песен?

– Лучшее место, где можно почерпнуть народные песни в академическом исполнении – youtube. Там можно поискать корифеев украинской музыки прошлого. Вот я услышал, например, у Михаила Гришко, знаменитого баритона середины XX века, прекрасную песню. Выучил, спел.

– Как вы думаете, должны ли вестись в отношении украинской музыки какие-то исследования, чтобы «открывать» новые произведения средних веков или досоветских лет? Были ли случаи, чтобы вы включали такие произведения в свой репертуар?

– В архивы и в глубь веков я не захожу. Аутентичную украинскую музыку не отслеживаю. Слушаю знаменитых певцов – корифеев украинской оперной академической музыки. Это всем известные имена: Борис Гмыря, Иван Паторжинский, Михаил Гришко, Анатолий Соловьяненко, Оксана Петрусенко.

shtonda_AK

“Люди, по-настоящему чего-то достигшие – они не просто так чего-то достигли, это действительно большие певцы!”

– Есть ли такие артисты в истории оперного искусства, к уровню мастерства которых вы стремитесь?

– Не буду оригинален: Федор Иванович Шаляпин. Конечно, я мог слышать его и в раннем детстве, но по-настоящему познакомился с творчеством замечательного певца, когда мне на 16-летие подарили набор его пластинок. В то время я пел каким-то баском, лёгким, юношеским, но уже тогда «заболел» пением Шаляпина. Я пел под его пластинку, как сейчас сказали бы – «под плюс». И когда мой голос звучал вместе с голосом Шаляпина, моё подсознание как бы отсекало звучащую пластинку, и мне казалось, что я уже пою очень даже похоже. Сейчас я с юмором вспоминаю это… И когда я пришел в музыкальное училище, меня спросили: ты слушаешь Шаляпина? Подражаешь ему? Тогда я ещё не мог понять, что не подражать надо великому певцу, а нужно понимать, как же он это делает. Искать себя, учась у Шаляпина. Трудно не увлечься им: не только я подражал, ему сотни певцов подражали. Потому что он оставил громадную эпоху. Затем появились и другие кумиры. Я слушал много музыки: оркестровой, фортепианной, скрипичной. Слушал великих итальянцев:  Энрико КарузоТитта РуффоМарию КалласЛеонтин Прайс… И, обязательно, Сергея ЛемешеваМарка РейзенаБориса Христова… В основном, это певцы прошлого.

– А сейчас кто?

– Кумиры остались прежними. Я вот сейчас заслушивался на телефоне неаполитанскими песнями Франко Корелли. Один из моих самых любимых певцов. Конечно, есть прекрасные певцы и среди моих современников, с некоторыми из них мне посчастливилось петь на одной сцене: Йонас КауфманЛюдмила Монастырская, Людовик Тезье, Екатерина Семенчук, Матти Салминен и многие другие.

– Может, вы сейчас формируете очередную такую «золотую эру» оперного искусства?

– Это, конечно, очень лестно слышать. Вполне возможно, что и мы останемся в памяти следующих поколений.

– Вы пели на сцене вчера вечером. А сегодня приехали на интервью. Вам «хватает» голоса на разговор даже после выступления накануне?

– Когда я здоров, не простужен, напетость накануне мало влияет на мой голос. Конечно, если бы сегодня прошёл ещё один «Борис Годунов», то, может, я бы так, как вчера, не спел. Голос был бы несколько утратившим свежесть.

– Наверное, приходится иногда петь и два вечера подряд?

– Случается и такое.

– Какие спектакли в нашей Опере обязательно надо возобновить?

– Любой артист всегда что хочет? Помимо славы, материальных завоеваний, поклонников? Он роль хочет! И в драматическом театре всегда на первом плане – роль. Поэтому мои предпочтения в том, что я бы хотел здесь увидеть – то, в чём я мог бы выразиться. Это, конечно, «Фауст», тем более, что через 2 года – 200-летний юбилей великого французского композитора Шарля Гуно, который будет отмечать весь мир. «Фауст» – самая знаменитая его опера. И в ней – роскошная роль Мефистофеля, которую я недавно исполнил в Будапеште. Шаляпинская роль, одна из моих самых любимых. Я для себя выделяю четыре любимых роли: Борис Годунов Мусоргского, Борис Тимофеевич из «Катерины Измайловой» Дмитрия Шостаковича, Вотан из «Валькирии» Вагнера и Мефистофель из «Фауста» Гуно. Конечно, мне хотелось бы петь эти партии не только на зарубежных сценах, но и в киевском театре. Ещё одна любимая роль – украинская – Тарас Бульба в одноименной опере Николая Лысенко, которую я с большим удовольствием снова буду исполнять в новой постановке Национальной оперы к 150-летию театра.

– Ваша работа над материалом – в том, чтобы передать все нюансы произведения, как это принято для него, или вы можете привносить что-то свое?

– Конечно, я стараюсь находиться в рамках того, что написал композитор. И вот концертмейстер очень способствует этому.

shtonda_AK

“Камерная музыка помогает оперной. На камерной сцене нет антуража, зато есть свобода”

– Не положено выходить за рамки общепринятой интерпретации?

– Пожалуй, здесь нужен баланс между тем, что написано в нотах и тем, что является традициями исполнителей. Опытный певец много знает, он много слушал. И, помимо того, что он видит в нотах, он знает, как это пели великие предшественники.

– В камерных программах все минималистично: у вас есть только голос, артистизм и концертмейстер. Все это дает вам возможность представить слушателю произведение, не отвлекаясь на костюмы, позолоту оперного зала, постановку с режиссурой… После опыта камерных выступлений оперный антураж не кажется излишним, нагружающим? Зачем вам это все, если вы и без костюмов отлично создаете образ?

– Действительно, в камерных программах я сам себе режиссёр. И я никогда не пою просто так. Стараюсь, будучи в смокинге, без всяких подручных средств, без партнеров, без реквизита, без костюмов, без театрального освещения творить какой-то образ. А оперный антураж – нет, он никогда не кажется мне лишним. Каким бы я богатым воображением ни обладал, я не воображу себе всю оперу. Не довоображу себе партнера. В камерном зале я не могу ни с кем вступить в поединок на шпагах. И не могу, как в оперной роли Бориса Годунова, схватить кого-то за грудки. Поэтому оперный антураж, мизансцены – это для меня не лишнее.

– Что же для вас более органично: динамика большой оперной сцены, которая позволяет больше работать и с жестом, и с движением, и с партнером, или камерной, где вы ограничены в этих средствах?

– По-разному люблю и оперный, и камерный жанр. Опера в том труднее, что я, творя какой-то образ, должен не разойтись с оркестром, быть в рамках какой-то мизансцены, не забыть, что я не один на сцене, что кроме меня есть ещё и партнеры. Часть сознания всегда сконцентрирована на этом. В камерном жанре ты вроде бы свободнее, но от тебя требуется большее воображение, чтобы ты был интересен зрителям. В опере я пою больше. Но органично для меня и то, и то. К тому же, певцы, которые выступают на камерной эстраде, потом гораздо ярче выглядят в оперных постановках. На камерной сцене, если нет нюансов, то можно уходить. Поэтому певец вынужден находить их. Камерная музыка помогает оперной. На камерной сцене нет антуража, зато есть свобода. Ведь оркестр в Опере тебя никогда так не подхватит, как пианист.

shtonda_AK

“Если ты – высокий бас, то должен состояться как Борис, как Мефистофель”

– Есть ли рядом с вами сейчас критики, которым вы можете доверять не меньше, чем вашему педагогу в прошлом – Галине Сухоруковой? Которые всегда скажут правду, которую вы сможете принять?

– Галина Станиславовна говорила: «Тарас, после меня уже никого больше не слушай. Я одобрю – все одобрят!» Возможно, это немного преувеличено, но такова была её магия воздействия на молодого певца. Однако, певец не должен вечно оставаться «молодым певцом», вечным учеником. Он обязательно должен когда-нибудь становиться мэтром в своём сознании. Он должен ощущать, что то, что он делает, правильно, и тут помогает вкус, музыкальное образование. «Артисту надо много знать, чтобы верно чувствовать», писал Евгений Нестеренко. Педагогов у меня уже нет. Но я не чванливый, и больше всего ценю похвалу и критику коллег.

– Есть такие, которые решаются что-то сказать?

 – Конечно, я больше люблю восхищение (смеётся – прим.ред.), но критику, замечания своих коллег, людей, которые понимают в искусстве, музыковедов, меломанов всегда восприму. Артисты – очень ранимые люди. «Поощрение так же необходимо художнику, как необходима канифоль для смычка виртуоза», – говорил Козьма Прутков.

– А вы сами ваших коллег поощряете?

– Да, и очень часто. Но бывает, что люди друг другу не доверяют. Мол, раз ты меня хвалишь, значит, думаешь противоположное. Я могу сказать, что ко мне люди относятся, пожалуй, чувствуя какую-то мою искренность, и не ищут в моих словах двойного дна.

– Какие роли, на ваш взгляд, дают артисту оперной сцены, басу, войти в историю оперы?

– Прежде всего, конечно, это уже названные Борис Годунов и Мефистофель. Борис – это вообще «роль всех ролей» для баса. Еще наверное Кончак в «Князе Игоре» Бородина, Филипп в «Дон Карлосе» Верди… Вообще войти в историю можно с любой ролью, это больше зависит не от роли, а от певца.

– Вы принимаете участие в постановках с режиссурой в современном стиле?

– На Западе в основном в них и принимаю. Хотя встречаются и классические постановки, например, трижды таким был «Евгений Онегин» в Норвегии, Великобритании, Швеции. Но были и откровенно современные постановки. Более удачные, менее… Я приучаю себя существовать в такой реальности. Вот сказали мне в Бельгии, что в опере «Чародейка» на сцене никакого князя не будет, а будет топ-менеджер нефтяной компании. Хотя всё это – Нижний Новгород, XV век. Вживаюсь в пиджачный костюм, движения все совершенно другие, а музыка прежняя. В результате я ощущаю несоответствие музыки происходящему на сцене: костюму, антуражу, реквизиту, движениям.

– Насколько многим классическим можно пожертвовать, двигаясь в сторону современной постановки, чтобы опера все-таки осталась оперой?

– Многие режиссеры вообще этой грани не видят. И жертвуют всем.

– Должна ли опера оставаться классической, или она может трансформироваться в соответствии с современными реалиями?

– Классической… Но не рутинной. Яркий пример тому –  «Травиата», которую Марта Доминго поставила с Рене Флеминг и Роландо Виллазоном. Когда в классической реальности были такие чудесные, естественные, богатые мизансцены, что зритель видел на сцене настоящую жизнь. Некоторые оперы меньше ложатся на современность, некоторые – больше. Одни больше привязаны к историческим реалиям, другие – меньше. И каждый случай индивидуален. Я не ретроград. Сказать, что я полностью отвергаю всю современную режиссуру, я не могу.

– Надо ли детям и подросткам изучать музыку в школах? Нужны ли «уроки музыки»?

– Я думаю, нужны. Для облагораживания их душ. Чтобы подросток думал не только о том, как бы ему какую-то опостылевшую алгебру отбросить и пойти за школу покурить… Это я привожу худший пример, но хочу этим сказать, что знакомство с музыкой никогда не будет лишним для формирования личности подростка. Начинать надо с детства. Если ты шестиклассника, который уже сформировался, привел на урок музыки, он будет баловаться, все это втайне презирать, так как его везде окружает поп-музыка… Но если подросток слышит классическую музыку с самого раннего детства, то уроки музыки только помогут ему лучше узнать ее.

– Лет сто назад, например, Лемешева слышали на улице, по радио, из каждого громкоговорителя на любом столбе.

– Да. Потому что не было этой волны альтернативной музыки. Я рос, и никакой поп-музыки не помню. Да и она была другой, чем сейчас. Даже эстрада была тогда благозвучной, красивой. В моём детстве эта ритмичная, основанная на ударниках музыка не существовала. Были дискотеки в 70-х, в 80-х, но, всё-таки, поп-музыкой называлось немножко другое, чем теперь. Алла Пугачёва, прославленная артистка, которая пела «Арлекино» прекрасным голосом – это совсем не те безголосые девочки, которые поют сейчас. Жанр трансформировался от какого-то выражения, от прекраснейших текстов, настоящей музыки, лёгкой для восприятия, к попсе в нынешнем понимании. Сейчас дети растут на попсе, и знакомить их с классической музыкой все труднее.

– Засилье других жанров мешает людям воспринимать классическую музыку?

– Думаю, да. И если представить себе ребёнка «с чистого листа», то он такой же, как был и 100, и 200 лет назад. Но теперешние дети отличаются от детей 30-50 лет назад тем, что в них много занесено информации. А основы культуры и восприятия музыки закладываются до рождения.

– Опера – это всегда о культуре, о ценностях, о духовности. Нужна ли современным людям духовность?

– Она нужна обязательно. Чем больше прослушанных в детстве классических музыкальных произведений, тем духовнее и моральнее человек вырастет. Тем более его личность будет облагорожена. И тем менее он будет способен на плохие, аморальные поступки. Так и запишите: прямая зависимость от количества прослушанных произведений классической музыки.

Интервью: Полина Аксёнова
Фото: Александр Кузьмин
Ретушь: Мария Парамонова
При подготовке материала использованы видео канала fcmrf

susannachakhoian

прочитати українською

Рецепт успеха украинской певицы Сусанны Чахоян – не только быть красивой, но и досконально знать свое дело, ценя оперные традиции. Аккумулировать их и передать зрителю со сцены, соединить в своем творчестве прошлое и будущее, новое и привычное – это стоит того, чтобы служить уникальному оперному искусству.

susanna-tchakhoianУ Сусанны Чахоян, заслуженной артистки Украины, есть редкая способность быть вот таким «аккумулятором», впитывать в себя историю, «хорошо забытое старое», и трансформировать все это во что-то очень современное. Поэтому у неё получается передать публике «информацию из прошлого» так, чтобы это захватывало зрителя сегодня.

Сусанна выступает в разных концертных залах мира, и в киевских, конечно же, тоже: артисты Национальной Оперы создают для публики камерные программы, которые воспринимаются на одном дыхании, впечатляют потрясающей красотой и надолго заряжают энергией.

Сусанна Чахоян работает над такими концертами вместе с известным во многих странах мира солистом украинской Оперы Тарасом Штондой и концертмейстером Анастасией Титович. Киевляне эти концертные новинки и вечеринки стараются не пропускать: ведь это – академическое пение от лучших! Очень вдохновляющие выступления, побывав на которых, потом долго летаешь как на крыльях.

У Сусанны – колоратурное сопрано, как у её знаменитой учительницы, великой оперной певицы Евгении Мирошниченко. При этом Сусанна Чахоян отлично разбирается не только в нотах и истории музыки, но и в нарядах, стиле и beauty-life: ведь жизнь оперной дивы – это не только репетиции и выступления, но и участие в телешоу, в «великосветских» приемах… Вечерами надо выглядеть как королева и, бывает, появляться на самых настоящих балах… О балах и праздниках мы хотели услышать из первых уст побольше. Но узнали из интервью с Сусанной очень много интересного об оперном искусстве и о работе оперной артисткой.

– Балы? Это атрибут статусности. Они и создавались для того, чтобы в обществе представляли друг друга, чтобы осуществлялся обмен новостями, эдакий networking. Культурный же аспект балов – это малая часть, вишенка на торте: красивая программа, оркестр на сцене, приглашённая звезда… Это элитарная культура. Но она мало имеет отношения к тому, чем мы вообще занимаемся. Участие в таких мероприятиях обычно очень выматывает. Это утомительные технические репетиции, выстраивание камер, микрофонов, саундчеки – все, чем мы, оперные певцы, не любим заниматься. Мы свободны на театральной сцене. А балы предполагают  определенные ограничения.

– Элитарность оперного искусства – это значит, что вы выступаете для элиты, высоких чиновников и для знатоков, для тех, кто что-то в опере понимает. Не обидно, что плоды вашего труда оказываются понятны не каждому? Ведь опера – это искусство, которое требует подготовки восприятия.

– Я не считаю, что большинство чиновников принадлежит к этой культурной элите, готовой воспринимать такое искусство. Элита – это культурная часть общества. Подготовленная, с семейными традициями, с воспитанными духовными ценностями – вот это элита, наш зритель, который придет на наши программы, туда, где будут звучать немецкий, французский языки, поэзия, соединенная с музыкой. И наша задача – в том, чтобы сохранить эту элиту и воспитать новое поколение.

– Что значит «лирико-колоратурное сопрано»? Чем это отличается от «классического сопрано» рок-звезды Дианы Арбениной, например? Если строчки в ее песне – не аллюзия, конечно?

– Наверное, основное отличие – поешь ли ты с микрофоном или без. Если можешь петь без микрофона, пробить оркестр, хор и остаться sopra, сверху… Но вообще cопрано – это просто окраска звука, женский тембр голоса с определенным диапазоном.

– Почему ваши родители дали вам такое яркое имя? Они от рождения «планировали» вас в артистки?

 – Своим именем я обязана своему отцу. Так звали его любимую двоюродную сестру, она была необычайной красоты, погибла под обломками универмага в Ленинакане во время землетрясения. Папа ее очень любил, и в ее честь назвал меня. Почему артистическое? В армянских семьях довольно часто услышишь красивые имена.

– Вы отвлекались от фортепиано в старших классах? Или была только музыкалка?

– В этом плане моя юность была совсем не типичной: не бегала на свидания, у меня не было ни дискотек, ни романтических приключений. Я была ужасно серьёзной, надо мной даже мальчишки в школе подтрунивали из-за этого. Как женщина я расцвела позже, уже в консерватории. Пение раскрыло меня. Играя на фортепиано, сосредотачиваешься больше на интеллектуальном процессе. А пение – это большая свобода выражения, в том числе и выражения своей женской природы.

– Почему вы вообще выбрали фортепиано? А не скрипку?

– Я не помню этот момент, кто кого выбирал. Мои родители – музыканты. Поскольку у меня пальцы очень длинные и крупная рука – для Рахманинова в самый раз. Стала заниматься с пяти лет, а осознанно – в 7-8 классах.

– Стать музыкантом -это карма для того, кто родился в музыкальной семье?

– Я до 7 класса училась в математическом. Это был экспериментальный класс с потрясающими учителями!

– Вы не пожалели, что не стали потом заниматься математикой или другими точными науками?

– Математическое мышление очень помогает при разучивании партии. Особенно это касается понимания формы, структуры. Какие-то акценты, выстроенность спектакля… В этом есть что-то от математики.

susanna-tchakhoian_AK

Сусанна Чахоян: “Пение – это большая свобода выражения, в том числе и выражения своей женской природы”

– Все артистки ощущают баланс формы и содержания так же?

– Нет, у всех по-разному. Я хорошо слышу, когда вокалист – не просто ремесленник, а музыкант. С первых звуков становится ясно, владеет ли певец только своей партией или находится в гармонии со всей партитурой спектакля, слышит только себя или сливается с оркестром и партнёрами.

– Кто-то может крыть артистизмом…

– У каждого свои фишки. Есть настолько одарённые люди, что им, может, и не нужно глубокое образование. Некоторые просто интуитивно ощущают процесс. Срабатывает компенсаторика: у кого-то чего-то не хватает, и оно перекрывается другим. Всегда что-то выведет к свету. Если мы говорим о профессионалах, конечно.

– Как вы думаете, в Украине будут говорить о вас как о выдающемся педагоге?

– Время покажет. Сейчас я преподаю в институте им. Р. Глиэра, и делаю это с большим удовольствием.

– Как насчет студенческого «потребительства»? Есть ощущение, что преподавание – это неблагодарное занятие?

– Главное, чтобы были студенты, которые окупают все «страдания». У меня есть такие. Их успехам радуюсь, как успехам собственного сына!

– Вы – лауреат многих вокальных конкурсов в Европе. В чем смысл таких «баттлов» между оперными вокалистами? Ведь и так понятно, что таких людей в мире – единицы, что все они отлично владеют голосом, и что они – лучшие. Как же можно устраивать соревнования между ними и выбирать самого-самого?

– Конкурсы – это настолько неоднозначно! Если в инструментальном искусстве есть объективные вещи: слышно, справился ты с произведением или нет, то вокал – вещь совершенно субъективная. Даже если с точки зрения одного из членов жюри ты справился, то с точки зрения другого – нет. Он слышит твой голос как-то иначе, по-другому представляет арию…Завоёванная на конкурсе победа не всегда обещает интересного публике исполнителя. Моим стремлением на конкурсах было не получение премий, а освоение репертуара. Я хотела услышать, как поют представители разных национальных школ: корейцы, китайцы, итальянцы, французы, немцы… Без саморазвития наша профессия увядает. Если не идешь вперед, то движешься назад. Я и сейчас езжу на мастер-классы, на занятия по технике вокала. И за рубеж, и в Украине: здесь я занималась с достойными музыкантами, и очень благодарна каждому из них. Нужно не останавливаться, постоянно что-то искать, и конкурсы – часть поиска. Я привозила новые произведения, ноты, записи, когда ещё нельзя было отыскать их в интернете. Слушала другие колоратурные сопрано, сразу же записывала, как исполняют каденции: фиксировала для себя стилевые особенности, нюансы чьего-то исполнения… Теперь багаж уже есть, но если вопрос касается нового стиля или произведения, то все начинается снова: слушаешь разных исполнителей, сверяешь, читаешь, что-то сам ищешь в нотах…

susanna-tchakhoian_AK

– То есть, если где-то в мире появится еще подобное сопрано, вы об этом узнаете, отследите?

– Конечно! Я студенткам задаю вопрос: а кто твоя любимая певица? И некоторые не могут ответить! И вот это меня пугает! Я думаю: «Боже мой! Девочка, ты занимаешься вокалом, ты получаешь высшее образование, хочешь быть певицей!..». Молодежь меня удивляет с этой точки зрения. Мы студентами тащили вот эти большие магнитофоны в консерваторию, с какими-то подпольными записями, кто-то откуда-то что-то привёз, мы всё это слушали. На нашем курсе были такие энтузиасты, которые говорили на итальянском языке. Шли гулять, и ребята начинали болтать на итальянском. Для меня вот это – показатель заинтересованности в своей профессии. Стремление что-то привнести в неё. Не просто «мы развлекаемся!», а когда каждый вид твоей деятельности каким-то образом связан с профессией.

– Сейчас студент запросто может сказать: «У меня есть мнение, я считаю так»…

– …при этом, если спросить, на чём основывается его мнение, копнуть глубже, то там будет пустота. Есть во всём этом какая-то поверхностность. И это ведёт к непрофессионализму во всех сферах. Недавно одну студентку спрашиваю: назови-ка пять романсов Рахманинова. Застопорилась! Но ведь это же элементарные вещи! Признаюсь, к романсам я тоже пришла поздно. Вообще камерный жанр я первое время недооценивала. Я любила крупные формы, симфонический оркестр… А камерный жанр, романсы, миниатюры я не понимала. Пришла к этому уже на последних курсах консерватории, под влиянием великолепных концертмейстеров Раисы Ойгензихт и Людмилы Ивановой.

– Где больше возможностей для нюансировки: в опере или в камерном жанре?

– В камерном, однозначно! Опера – это более крупные мазки. Яркие, сочные краски, но их набор несколько ограничен. А вот то, чем можно блеснуть в камерном жанре – это полная палитра. Интересно вот что: мастерство, которое приобретаешь в работе над романсами, привносит новые краски и в оперу! И тогда твоя оперная трактовка становится намного интереснее, со множеством нюансов. Это как затёртые картины, которые преображаются при реставрации.

– Почему вы отдали предпочтение карьере оперной артистки, а не пианистки? Как произошло «переключение»?

– Не мы выбираем профессию, а профессия выбирает нас. Я жила на сцене, была реализованным музыкантом, со своим «миром», и пришла в профессию певицы уже зрелой личностью. В Одесской Консерватории, в оперной студии, ставили «Травиату». Я остановилась, завороженная этими звуками, и с тех пор ни о чем другом не могла мечтать.

– Это же другой способ выражения…

– Как человек становишься другим. Сегодня это трудно, наверное, представить тем, кто видит меня на сцене, но я была закрепощенной, от сидения за роялем я была такая скрюченная, слишком сосредоточенная… Совершенно иной образ.

– В какой-то момент вам стало очевидно, что просто пианисткой вы не останетесь в рамках вашей карьеры, что вы, всё-таки, будете петь…

– Я чувствовала, что во мне что-то есть, то, что глубоко спрятано. Я убеждена, что это и разглядела во мне Евгения Мирошниченко. После её резюме «Я тебя, деточка, возьму в класс» у меня будто крылья выросли.

– То, что вы стали выходить на сцену в качестве вокалистки, артистки, стало для вас шагом вперёд относительно вашего предыдущего опыта?

–  Я до сих пор считаю, что выше инструментального искусства ничего нет, если сравнивать вокальное искусство и инструментальное. В фортепианном или скрипичном искусстве есть просто ремесло, то, что можешь оценить мозгами, на концерте: да, у него прекрасная техника, он хорошо владеет инструментом, который хорошо звучит… Но есть высшие вещи: когда чувствуется интеллект исполнителя, идея, особая философия. Такого уровня в вокале добиваются единицы. Музыканты, которые оставляют после себя колоссальный след в истории исполнительства: Фишер Дискау, Элизабет Шварцкопф

– Достаточное ли количество лирических спектаклей в репертуаре Национальной Оперы?

– Да. Драматических, конечно, всегда больше. Я бы добавила еще комических.

– Какие постановки в Национальной Опере интересны для школьников, студентов, для молодых людей?

– Для молодёжи должен быть современный спектакль в смысле правдивого выражения эмоций. И совершенно не важна тематика или название оперы. Ведь современная режиссура – это не только и не столько какие-то космические костюмы и декорации, или суперсвет, не только минимализм. Лично для меня это – реальные взаимоотношения героев, живые люди на сцене. Это всегда найдет отклик у любого поколения. Человек, придя в театр и не увидев настоящую жизнь на сцене, произносит знаменитую фразу Станиславского: «Не верю!». И второго шанса полюбить оперу у него может не быть. Если же им показать наш великолепный спектакль «Риголетто», вернув во взаимоотношения героев живость, искренность, естественность интонации, правдивость во взгляде, в позе, в пластике, в реакции друг на друга, то и восприятие молодых людей может быть гораздо острее. Я в этом убеждена!

– Разве опера может быть искренней, несмотря на весь свой антураж?

– Конечно. Я мыслю это только так! Есть примеры удачных оперных постановок кинорежиссерами. Несмотря на некоторую условность жанра, всё же главными темами остаются любовь и ненависть, дружба и предательство, патриотизм, честь, вера, – то, что всегда затрагивает человеческую душу. И здесь очень много зависит от певца, который должен с помощью своей интонации донести эту тему до слушателя.

– В архивах стоит искать новую музыку? Какие-то исследования должны вестись? Интересно ли артистам брать какой-то материал от архивистов?

– Несомненно! Мы в определенном смысле потребители: берём готовый материал. Сбор такого материала – это отдельная профессия. Часто как раз на такой вот основе появляются авторские шедевры. Если бы, например, Украинский Хор не поехал бы в однажды в Америку, и Джордж Гершвин не зашёл бы в зал и не услышал украинскую колыбельную, не появилась бы знаменитая Summer Time.

– Может ли такое происходить сейчас?

– Может. Только Гершвины в дефиците)))))

Интервью: Полина Аксёнова
Фото: Александр Кузьмин
Ретушь: Мария Парамонова

Фото обложки: susannachakhoian.com

dikij-theatre

Щойно, у суботу 28 травня, у Херсоні відбулося закриття міжнародного театрального фестивалю «Мельпомена Таврії». Переможцем до Києва повернувся «Дикий театр»: його вистава «Вій 2.0» відзначилася одразу в трьох номінаціях: «Краща вистава», «Краща режисура» і «Краще музичне оформлення».      

Фабула вистави актуальна: полтавська маршрутка привозить до українського села двох французів, які мають зустрітися там із facebook-подругою Оксаною. У гротесковій, саркастичній формі автори розмірковують: чи можуть українці зрозуміти європейців, зважаючи на те, що часто нам і поміж собою важко порозумітися? І чи зможуть європейці зрозуміти нас, якщо вони не були навчені пасти гусей, якщо не знають, як можна ходити до вуличної вбиральні за температури -20, якщо не вміють «гулять по-нашому». Та якщо навіть не мають уяви, як виглядають мавки і хто такий Вій.

dikij-theatre

На фестивале “Мельпомена Таврии” в Херсоне зрители смогли увидеть постановки украинских и зарубежных театров

Вистава «Вій 2.0» режисера Максима Голенко, створена за п’єсою сучасного українського драматурга Наталії Ворожбит, вже здобувала визнання комісії європейських директорів театру – за результатами Kiev Theatre Showcase (ETC), брала участь у «Гогольфесті»-2015 та ІІІ Фестивалі Молодої режисури. Але представниками українського державного театрального сектору, які брали участь у фестивалі, була оцінена вперше. Сценічне оформлення вистави створив Федір Александрович, український художник, переможець конкурсу «Санденс» (США ) за фільм «Російський дятел».

dikij-theatre

Колектив театру повернувся з фестивалю, сповнений вражень від спілкування не тільки з театралами, але й із чиновниками. Зокрема, під час фестивалю відбулася нарада директорів театрів. Вони обговорили з міністром культури Євгеном Нищуком питання щодо втілення в життя нового закону про театр та функціонування недержавних українських театрів. Представники «Дикого театру» відмітили цей захід як подію безпрецедентну та  важливу для усього недержавного театрального сектору.

Цього року в афіші фестивалю «Мельпомена Таврії» було представлено 33 вистави від 30 театрів із різних куточків світу. Гран-прі фестивалю отримала вистава «Комедія помилок» В. Шекспіра – постановка Чернігівського обласного академічного українського музично-драматичного театру ім. Т.Г. Шевченка.

Тінкор

Фото: Деніс Максимов

maskam-rad

11 июня в Киевской крепости состоится презентация интерактивной экскурсии «Тот самый Мюнхгаузен» по пьесе Григория Горина. В театрально-выставочном зале можно будет пройти по следам легендарного барона Мюнхгаузена в Киеве. Ведь барон Мюнхгаузен действительно бывал в этом древнем городе в зиму 1738-39 годов. Ему тогда было 18 лет. Жил он в гарнизоне на Печерске. Тут находились военная администрация, комендатура, гауптвахта, арсенал, пороховые погребы, цейхгаузы и крепость, в которой теперь киевляне и гости города могут узнать о прославленном литературном персонаже и его прототипе больше, побывав на экскурсии.

После нее зрители смогут посмотреть знаменитый спектакль «Тот самый Мюнхгаузен». На площади в Киевской крепости будут оборудованы посадочные места, поскольку театральное действо пройдет под открытым небом.

«Мы решили возродить в Киеве европейскую традицию показа спектаклей под открытым небом, – рассказывает руководитель Театра «Маскам Рад» Инна Гончарова. – Поэтому уже во второй раз киевляне смогут увидеть «Мюнхгаузена» не на сцене, а на фоне старинных зданий Киевской крепости. Впервые такой показ состоялся в сентябре 2014 года. И тогда и мы, и зрители смогли оценить уникальные акустические возможности большой площади Киевской крепости. Ведь мы играем без микрофонов. Это большой драйв – делать что-то новое и сложное!»

Организаторы обещают перенести спектакль под крышу, если вдруг пойдет дождь.

Тинкорр

Coriolan

CoriolanШекспир – это вообще классика. Побывать на постановке по Шекспиру было архимодно и двести, и сто, и пятьдесят лет назад: это – must see, и из моды никогда не выходит, как маленькое черное платье.

Ты сможешь увидеть новую постановку трагедии Шекспира вечером 29 ноября, в субботу, если побываешь на премьере оперы «Кориолан», которая состоится в Центре культуры и искусств КПИ в рамках проекта Влада Троицкого «Нова музика».

«Кориолан» — постановка по одноименному произведению знаменитого Уильяма Шекспира The Tragedy of Coriolanus, написанному в 17 веке. Режиссер и постановщик Влад Троицкий выбрал именно ее за беспримерные актуальность и «болючесть» для украинского зрителя. Ведь фабула пьесы – жизнеописание древнеримского вождя Гая Марция Кориолана, отобразившее политические интриги и бунт народа против своего лидера.

Между самосознанием многих украинцев сейчас и перипетиями трагедии режиссер видит множественные параллели. «Кориолан» — ну очень актуальный сегодня. Это такой гадюшник, условно, «кулуары Верховной Рады», — прокомментировал содержание постановки Влад Троицкий.

Репетировать «Кориолан» начали в августе, а уже через месяц на «ГОГОЛЬFEST» зрителям показали тизер – целых 45 минут будущей постановки. Киевские музыканты, которые принимают участие в создании новой оперы, активно экспериментируют с музыкой: с жанрами, стилями, ритмами, манерами. Всем, кто музыку ценит, будет нескучно. Создатели решили объединить в одной постановке акустическую и электронную музыку, академическую и народную манеры пения, сложные гармонии и современные драйвовые ритмы. Авторы отмечают, что новая опера – жанр, популярный во всем мире, и очень современный, потому что рождается в смешении разных видов творчества, направлений и стилей, проявляя в этой эклектике нечто совершенно новое и неповторимое.

Одну из основных женских партий исполнит киевская вокалистка Марьяна Головко, которая очень известна сейчас благодаря своему сотрудничеству с радио «Аристократы» — она ведет передачу «Клуб благородных девиц». Всего в опере — 6 вокалистов. Еще шестеро — музыканты, играющие на разных инструментах.

«Кориолан», премьера которого состоится в ДК КПИ – это два отделения по 50 минут каждое: новая опера, новая музыка. Билеты можно приобрести в кассах Киева.

Влада Троицкого весь Киев знает как известного режиссера, основателя Центра Современного Искусства «Дах» — экспериментальной театральной площадки, создателя группы «ДахаБраха», работать с которой он начал 10 лет назад, и фрик-кабаре Dakh daughters. Вдохновение Троицкого не иссякает: недавно он поставил свою первую оперу «Мертвый город» в венгерском Будапеште, а теперь создает для украинцев полный музыкального разнообразия «Кориолан», который надеется в скором времени показать и в Европе.

Текст: Тинкорр

Підтримати сайт / Support:

Ти можеш матеріально підтримати сайт – зробити довільний донейшн через Paypal. Щиро дякуємо, що ти цінуєш нашу працю й допомагаєш оплачувати витрати з утримування сайту! Тоді ми матимемо змогу заохочувати до співробітництва нових цікавих авторів і технічно розвивати портал. Щоб здійснити підтримку та зробити переказ, натисни кнопку Donate.

We will be able to encourage new interesting authors to collaborate and technically develop the portal. We sincerely thank you friends for appreciating our work and helping us pay for the costs of maintaining the site. You can Paypal.

Увійти / Login
[ultimatemember form_id="4322"]
Підпишися на щотижневий дайджест!
Долучайся до нас у всіх соцмережах і проєктах:
PayPal:
Підтримай роботу журналістів сайту!

© 2010-2021, ContentLab. Усі права захищені. Використання будь-яких матеріалів, що розміщені на сайті TEENСORR, дозволяється за умови посилання на teencorr.com.ua. Для інтернет-видань є обов'язковим пряме відкрите для пошукових систем гіперпосилання на http://teencorr.com.ua. Посилання має бути розміщене в незалежності від повного або часткового використання матеріалів. Гіперпосилання (для інтернет-видань) – має бути розміщене в підзаголовку чи в першому абзаці матеріалу.

Перейти к верхней панели