fbpx
Close Sidebar

Teennews

music, інтерв'ю,

02.07.2016

Когда твоя работа – рояль, от жизни можно ожидать чего угодно. Знаменитых оперных сцен, известных во всем мире концертных залов. Красивых концертных платьев и аплодисментов восхищенной публики. Многочасовых репетиций и спонтанных выступлений без репетиций вообще. Впечатливших нот, из которых может родиться новый концерт. Организаторских дел – ведь создание каждой концертной программы требует решения массы вопросов.

Анастасия Титович – концертмейстер Национальной Оперы Украины. Это значит, что она работает с оперными солистами. Не только аккомпанирует им на выступлениях и репетициях, но и разрабатывает вместе с ними репертуар новых концертов. Кроме этого, Анастасия выходит на сцену как солистка с симфоническими оркестрами. Пианистка выступала с гастролями во множестве стран мира, получала премии на престижных международных конкурсах. Больше 10 лет Анастасия – бессменный концертмейстер оперного певца, народного артиста Украины Тараса Штонды и соавтор его камерных концертных программ. В интервью журналу «Тинкорр» известная пианистка рассказала о секретах работы в Оперном театре.

– Анастасия, в то время как оперные солисты поют, вы играете на рояле. Но на самом деле вы – еще и идеолог многих очень популярных в Украине концертных программ, в которых участвуют солисты Национальной Оперы. Например, те программы, которые периодически проходят в филармонии. И к шоу «Трио басов» вы имели непосредственное отношение. Может показаться, что на сцене вы немножечко в тени, но без вас все эти прогремевшие на весь город и на всю страну программы не случились бы…

– Есть такая шутка: если концертмейстер играет хорошо, то его не видно. А если он допускает ошибки, тогда это видно всем.  Если же говорить серьезно, то мы с солистами Национальной оперы стараемся пару раз в сезон представлять на сцене Национальной филармонии тематические программы. Чаще всего они посвящены юбилеям выдающихся композиторов, как например, были вечера Рахманинова, Чайковского, Свиридова, сейчас составляем программу к юбилею Шумана. В прошлом году состоялся концерт к 10-летнему юбилею нашего с Тарасом Штондой творческого дуэта. А в марте этого года мы с Тарасом Штондой и Сусанной Чахоян выступили с необычной для нас программой популярной музыки. Приятно, что все эти идеи вызывают живой интерес у публики. Что же касается «Трио басов», то идея была не моей, а Тараса Штонды. Я этим занимаюсь больше как менеджер, если это модное словечко применимо к искусству. Трое популярных и известных артистов-басов – Сергей Магера, Тарас Штонда и Сергей Ковнир –  объединились для создания совместного шоу.  Мы продумывали программу, чтобы это было интересно, необычно, чтобы показать музыку, которая в Киеве не исполняется или исполняется редко. «Трио басов» активно выступало два сезона и имело большой успех. Но каждый из этих артистов очень много гастролирует, и собрать их в одно время в одном городе оказалось практически невозможно. Впервые за эти два года, 10 мая, состоялся концерт в Театре Оперетты: «Трио басов» и Капелла бандуристов. На этот раз украинская программа, украинские песни и романсы.

opera_AK_titovitch

Анастасия Титович аккомпанирует Сусанне Чахоян на репетиции

– Ваши программы не раз уже прогремели на весь Киев…

– Публику надо чем-то привлекать. Это должно быть что-то интересное, новое. Программы, о которых вы говорите, –  это, в основном, наши совместные идеи с дирижером Национальной оперы Аллой Кульбабой. Мне очень повезло в начале моего творческого пути встретить такого замечательного профессионала, я у нее многому научилась. А наша совместная организаторская деятельность началась с первых программ именно «Трио басов». Дальше были «О Моцарт, Моцарт…», «Вечер оперных дуэтов», «Волшебный мир оперетты» и другие. Это желание развиваться, работать, не стоять на месте. Хотя, безусловно, профессиональные качества музыканта – знание музыки, вокала, иностранных языков, а в наше время еще и знание компьютера – становятся подспорьем для всего этого. Ну и, конечно же, умение играть на рояле, поскольку во всех этих проектах я выступаю еще и в роли концертмейстера.

– Такие качества, как способность поддерживать и помогать, важны для концертмейстера, который работает с солистами?

– Важны. Иногда – даже больше, чем профессиональные качества. Все люди искусства, а особенно певцы – это очень мнительные люди.

– Необходимость поддерживать, гиперконтролировать, в какой-то мере, руководить значительной частью жизни артиста – это особенности работы концертмейстера?

– Одному нужна гиперопека. Другому, наоборот, не нужна. Но обязательно всем нужна поддержка. Артисты часто в себе сомневаются, и каждому из них бывает нужно сказать: да, твои сомнения обоснованы, давай попробуем по-другому. Или – наоборот: тут твои сомнения беспочвенны, все получится. И часто после этих слов человек расцветает, и все действительно начинает получаться. Поэтому многие певцы часто ищут в концертмейстере не только профессионала, но и друга, который поддерживает. Это безусловное и необходимое качество.

– Бывает, что поклонники ревнуют вас к солистам?

– Иногда люди думают, что если артисты на сцене постоянно вместе, то у них обязательно должен быть роман. С близкими друзьями , конечно, ревности не бывает. А вот поклонники могут многое себе напридумывать.

– В Украине считается, что красивая женщина по определению может позволить себе многое. А помогает ли женщине в жизни талант? Или можно было бы засунуть талант в долгий ящик, если бы обстоятельства сложились благоприятно, и забыть про солистов, репетиции, публику?

– Смотря что считать благоприятно сложившимися обстоятельствами. Для меня это как раз возможность заниматься любимым делом. Вообще всё, чем в жизни занимаешься, нужно делать на свой максимум, на 100%. И никакая сфера – работа, личная жизнь, семья, друзья, — не может быть между прочим. Если ты встречаешься с друзьями, а сам сидишь в соцсетях или делаешь что-то по работе, то это – не встреча с друзьями. Если ты на работе, но мысли у тебя – о том, когда пойти на шашлыки, это не работа. Главное – это стопроцентная вовлечённость.

– Но ведь почему-то у огромного количества людей в современной жизни именно это-то как раз и не получается! Люди устают от общения, не радуются тому, что с ними происходит, а уж о вовлеченности не стоит и говорить.

– Нужно качественно делать свою работу и отвечать за результат. Часто сталкиваешься с людьми, которые делают свою работу не на 100%, а просто формально отбывают время, чтобы получить деньги. Это печально. И мне кажется, это неправильно. Меня, например, моя работа очень увлекает. Поэтому я не могу делать ее формально. Мне интересно, мне хочется, чтобы было как можно лучше. Если кому-то не так повезло, и он вынужден заниматься чем-то, не настолько ему близким, ожидать конца рабочего дня, все время глядя на часы, – тогда не будет, мне кажется, хороших результатов ни в чем.

– На репетициях вам приходится бесчисленное количество раз повторять одни и те же моменты, тем более, по просьбе солистов. Кому-то такая работа могла бы показаться занудной. Способность глубоко погружаться в музыку даже на репетиции – это навык? Это нарабатывается?

– Нарабатывается терпение. И если поначалу, может быть, было желание после седьмого повторения сказать: «Ну сколько же можно!», то сейчас я подумаю, что это я не нашла возможности объяснить. Все люди разные, к каждому из певцов нужно найти ключик. Я знаю случаи, когда люди работают «от противного»: если со второго раза не выходит, концертмейстер говорит певцу: значит, ты плохо работал дома, иди дорабатывай. Кто-то при таком подходе «выплывает», а кого-то придется «спасать». Некоторым этот подход близок, мне – нет. Я стараюсь сделать максимум зависящего от меня. Может, я переоцениваю свои силы, и от меня не так много зависит, но… Наша работа заключается в этом: нужно понять, где и что в исполнении вокалиста «не то», почему оно «не то», затем сообразить, как это «не то» можно исправить, а потом найти понятные слова и объяснить все это певцу. Каждый из нас уверен в том, что он – лучший. Кто-то об этом кричит на всех площадях, кто-то нет. Но если это уходит в глубокий крен: я  – лучший, мне все можно, что б я ни делал, это будет классно, это – путь вниз и в «никуда». Но и выходить на сцену с неуверенностью: «а может быть, я не могу, а я, наверное, не умею» – нельзя, результата не будет. Нужно искать баланс, и это непросто.

– Чем вы отличаетесь от европейских концертмейстеров, которых вам приходилось видеть?

– Я не присутствовала за границей во время работы концертмейстера с певцом. Да это и не очень-то принято. Это индивидуальный, даже интимный процесс, и если его выносить напоказ, он все равно не будет таким же, как тет-а-тет. А на концерте – это уже выступление, а не повседневная работа. На концерте мы оцениваем личность – насколько она ярка, интересна, профессиональна. И мы не знаем, как эти артисты, которых мы видим на сцене, работали и готовились.

opera_AK_titovitch

Играть и вдохновлять – в стенах Оперного это делать лучше всего!

– Мир все время меняется, и даже в Опере, хранящей традиции, нужно быть актуальным, новым для зрителя, созвучным его нынешним настроениям. Достаточно ли Опера защищена от «маркетинговых фишек», продаж, тщеславных амбиций и соответствующих взаимоотношений между людьми? Музыкант может быть просто музыкантом, или должен быть еще кем-то – организатором, бизнесменом, маркетологом?

– Мне кажется, Опера страдает от нехватки рекламы, вообще классическая музыка очень от этого страдает. Поэтому она у нас не так популярна, как в Европе, хотя и там все не безоблачно.

– Можно ли привыкнуть к сцене?

– Чтобы выходить на сцену как выносить мусор? Нет! Если появляется рутина, то лучше со сцены уйти. Конечно, если есть какой-то безумный страх, который мешает петь, играть, танцевать, декламировать, тоже лучше этим не заниматься. Сцена и рутина несовместимы. Должен быть здоровый адреналин, без которого нет общения с публикой, нет обмена энергией. Это такая «взаимовертность». Не интра-, не экстравертность, а что-то, что идет со сцены в публику, и от публики потом есть отдача. Бывает, что публика «тяжелая». Вроде все ей отдаешь, вроде хорошо принимают, но нет этой обратной волны. А бывает, что публика «теплая», и ты выходишь и понимаешь, что ты – с ней вместе в этом выступлении, и вы идете в одном ключе. Не знаю, от чего это зависит. Это необъективные вещи.

– Что сложнее: аккомпанировать или играть соло?

– Соло и аккомпанемент – это разные вещи. Из-за многих факторов. За счет того, что в аккомпанементе много функций поддержки, сомузицирования, направленности на солиста. Где-то нужно пойти за ним, где-то – его повести. А соло – это ты на сцене один. И публику тебе нужно держать в одиночку. И ты должен все заполнить энергетикой. Это непросто. С оркестром же – это вообще третье. Оркестр – это огромная махина, 60 человек, бывает, и больше, и с ними нужно «идти в ногу». Но основная функция, сольная – на тебе. Не знаю, что сложнее. Это все в разной степени интересно.

opera_AK_titovitch

Работать с певцами, которые знамениты во многих странах мира – это очень захватывающе!

– Бывает, что играете для себя?

– Очень редко. Понятно, что невозможно играть 15 часов в сутки. Но, например, в отпуске можно поиграть для души.

– С чего началась ваша опера? И ваша музыка?

– Моя музыка и моя опера начались немножко в разное время. Музыка началась еще до моего рождения, потому что мои родители – пианисты.

– Стать музыкантом, если родился в семье музыкантов – это карма?

– Есть семейная легенда, по которой меня в 4 года якобы спросили: «Деточка, а вот ты хочешь играть на рояле?». И я будто бы ответила «да». Я этого не помню, конечно же. Думаю, скрипку мои родители не рискнули мне предлагать: маленькие скрипачи учатся тянуть одну ноту очень долго и фальшиво. Поэтому родители просто побоялись бы, понимая, о чем речь.:-) Меня отдали в специальную школу им. Н.Лысенко, где преподают общеобразовательные предметы параллельно с музыкальными. И с той поры было понятно, что я свяжу жизнь с музыкой.

– В школе Лысенко дети чувствуют свою уникальность?

– Там есть ощущение определенной элитарности. Прежде всего, это отношение к ребенку как к очень уважаемому существу, уникальному, единственному. Но не все дети выдерживают. Когда я была маленькая, помню, все на улице играют в «казаки-разбойники», а мне нужно доучить этюд. И я сижу, доучиваю. Есть определенная ломка в этом. А кто-то думает: да ну, зачем оно мне надо, лучше я пойду в «казаки-разбойники» поиграю! Кто-то решает, что это просто «не его». Поэтому далеко не все, кто учился в школе им. Н.Лысенко, становятся музыкантами.

opera_AK_titovitch

К работе в Опере, концертам в Европе и известности иногда нужно готовиться с самого детства. Хорошими пианистами становятся не за один день

Можно окончить музыкальную школу и даже Консерваторию, но все же бывает момент, когда выбираешь, остаться ли в искусстве или уйти в более приземленную профессию. Вы оказывались перед таким выбором?

– К окончанию школы я уже знала, чем хочу заниматься. И очень рада, что так и произошло. Я сейчас вижу: 15 – 16-летние дети знакомых, которым скоро куда-то надо поступать – они вроде тяготеют к чему-то, но как-то не совсем… Я же была очень увлечена, мне было интересно. Я определилась, знала, чем хочу заниматься, знала, к чему стремилась, все для этого делала: читала, слушала, играла, впитывала знания как губка везде, где только можно было… Поэтому такого выбора у меня не было.

– Что должно случиться с человеком, чтобы у него в 15 – 16 лет открылся интерес к опере? Кроме того, что он должен быть из семьи музыкантов?

– Не знаю, что должно случиться. И семья музыкантов совсем не обязательное условие. 🙂  В старших классах школы я стала учиться по концертмейстерству у Галины Владимировны Дуденковой. Она параллельно работала в Оперном театре, и ей удалось меня заинтересовать. Сейчас мы с ней коллеги. Хотя в школьные годы мы все не особо любили оперу. То есть, ходили на оперы постольку-поскольку. Например, проходим по музыкальной литературе «Аиду» – и идем слушать ее в театр. Моя учительница рассказывала нам что-то о работе в Опере, о солистах, о каких-то смешных случаях. Стали обсуждать в классе просмотренные оперы, что-то с профессиональной точки зрения, что-то – просто как зрители… Меня это все очень живо заинтересовало. И в 16-17 лет я уже определилась, что хочу работать в Опере, с солистами. Вот сейчас дети знакомых, подростки, когда приходят в театр, воспринимают все совсем не так, как мы. Много внимания обращают на внешний вид. Им очень важна «картинка». Я не помню такого, чтобы мне были настолько важны костюмы, декорации… Нет, конечно, если выходила главная героиня, которой по сюжету 18 лет, а на самом деле ей – хорошо за 50,  доверия к происходящему на сцене у меня не было. Но, бывает, спрашиваешь у знакомых подростков: что понравилось, что не понравилось? И слышишь что-то совершенно неожиданное: какие смешные были рукава у артиста… Думаешь: где там были эти рукава, ведь ты-то на них даже и не глянул! Или обращают внимание на несоответствия: мол, вот роль у артиста – героическая, мужественная, а голос плачущий был. Тут слушаешь, чтобы артист все ноты спел… А оказывается, на юного зрителя что-то совсем другое производит впечатление, иногда очень неожиданное!

– Почему вы не уехали заграницу?

– Не было такой цели. Я всегда хотела жить и работать в Киеве, в Оперном театре. Киев – мой родной город, я очень его люблю. Здесь все мои друзья, родители, любимая работа, и начинать с нуля строить что-то где-то я не вижу необходимости. Это огромный риск, стресс, и пока я не очень понимаю, для чего это нужно.

– Почему у кого-то мечта работать в Опере сбывается, а у кого-то – нет?

– Мне кажется, это так в любом деле. Если человек чего-то очень хочет, то он очень много работает и находит пути достижения того, к чему стремится. Нельзя просто лежать на диване в направлении мечты. Есть много пассивных людей: нужно вот это выучить – выучили, нужно сделать – сделали. А кто-то делает всегда чуть больше.

– В Оперу обязательно приходить в вечернем платье?

– Желательно не прийти в шлепанцах и в купальнике, образно говоря. И не разговаривать, не шуршать чипсами во время спектакля. Все остальное нормально. Хотя в какой-то степени восприятие оперы зависит и от выбора гардероба – подбирая соответствующий наряд, зритель уже настраивается на определенную волну.

– На что стоит решиться сходить в Оперу, если тебе – 14 – 18? 20 – 25?

– Это должно быть созвучно чему-то, чем человек интересуется. Прочитал книжку, посмотрел фильм – такой, что и опера есть об этом, – вот тогда это может быть интересно! «Решиться» можно на «Кармен», «Травиату», «Риголетто», «Севильского цирюльника», «Евгения Онегина», «Алеко»… «Запорожец за Дунаем» и «Наталка Полтавка», хоть и не оперы, а музыкальные комедии, будут интересны всем: это вечная украинская классика, с большой долей юмора.

Интервью: Полина Аксёнова
Фото: Александр Кузьмин
Ретушь: Мария Парамонова


Прочитати ще
Підтримати сайт / Support:

Ти можеш матеріально підтримати сайт – зробити довільний донейшн через Paypal. Щиро дякуємо, що ти цінуєш нашу працю й допомагаєш оплачувати витрати з утримування сайту! Тоді ми матимемо змогу заохочувати до співробітництва нових цікавих авторів і технічно розвивати портал. Щоб здійснити підтримку та зробити переказ, натисни кнопку Donate.

We will be able to encourage new interesting authors to collaborate and technically develop the portal. We sincerely thank you friends for appreciating our work and helping us pay for the costs of maintaining the site. You can Paypal.

Увійти / Login
[ultimatemember form_id="4322"]
Підпишися на щотижневий дайджест!
Долучайся до нас у всіх соцмережах і проєктах:
PayPal:
Підтримай роботу журналістів сайту!

© 2010-2021, ContentLab. Усі права захищені. Використання будь-яких матеріалів, що розміщені на сайті TEENСORR, дозволяється за умови посилання на teencorr.com.ua. Для інтернет-видань є обов'язковим пряме відкрите для пошукових систем гіперпосилання на http://teencorr.com.ua. Посилання має бути розміщене в незалежності від повного або часткового використання матеріалів. Гіперпосилання (для інтернет-видань) – має бути розміщене в підзаголовку чи в першому абзаці матеріалу.

Перейти к верхней панели